avatar

«Тепло», «холод» жизнь и приключения Dapayk.

Опубликовал в блог Интервью
0
У Никласа Воргта очень необычная биография для немецкого техно-артиста. Когда-то давно он начинал с драм-н-бейса (и не где-нибудь в Англии, а в Германии), потом неожиданным образом переключился на злейший шранц, а потом, бац, и стал видным деятелем минимал-техно. Про свою жизнь, семейный дуэт, теплоту и холод электронной музыки — в нашем эксклюзивном интервью!



В вашей биографии можно прочитать, что вы с 1993 года занимаетесь музыкой. Значит ли это, что вы пережили первую волну техно в Германии. Как выглядела эта эпоха? Можно ли описать это время, как период полной анархии?

Техно стало популярным во время смены политической системы в 1989-1990 годах. Но уже во время ГДР были первые попытки популяризации электронной музыки для широкой публики на радио-станциях, как например DT64. Мне тогда было 12-13 лет, и я мгновенно был заражён этими совершенно новыми музыкой и звучанием. Я жил в совершенной глуши, в маленьком городке без музыкальных магазинов или клубов. Первую музыку мы могли услышать на пиратских кассетах из Польши. Потом появились первые компакт-диски. Легендарные вечеринки в клубе HR3 рассылали записанные ди-джейские сеты, и этим записям поклонялись, как религии. С 1993 года я начал писать свои первые треки. Вначале очень простые и на самых примитивных Wav-программах. У моего компьютера тогда было всего 15 мегабайт памяти, а на синтезатор у меня не было денег. Поэтому все треки основывались на семплах и на нарезках самого отвратительного качества. Но тогда всё было возможно! Казалось, что не существовало никаких правил того, как должны звучать электронные треки. Не играло никакой роли, сколько нужно басов и какие высокие частоты могут вызывать неприятные ощущения. Главным было получать кайф. С середины 1990-х годов в моих местах стали проводиться первые рейвы. Обычно их организовывали в заброшенных казармах или фабриках. Вскоре эта новая сцена стала привлекать людей, чей единственный интерес был зарабатывать на этом деньги. Фаза анархии была совсем недолгой. Техно очень быстро стало коммерческим продуктом.

То есть можно сказать, что техно вирус заразил вас в начале 1990-х годов? Какая разница между техно того времени, и сегодня?

Техно тогда было свободнее и меньше зависело от стилей. Можно было делать всё, что угодно. Ещё не было чётко выраженных стилей, и диджей мог в одном сете за ночь играть всё — от джангла до хардтранса — и никто не показывал на него пальцем и говорил, что это не модно. Только когда коммерческое техно а ля евродэнс наводнило телевизор, появились разграничения типа: «это никак нельзя играть!»
Раньше диджей не был центральной фигурой. Мызыка или клуб были важнее. Сегодня диджеи — это рок-звёзды или аниматоры, от которых требуется намного больше, чем играть музыку. При этом качество последней становится всё меньше значимым.



Какое-то время вы были довольно известны как драм-н-бейсовым диджеем. Мы мало знаем о драм-н-бейс-сцене в Германии. Она сильно отличалась от например сцены в Англии? Какое звучание было более популярным: джангл или ликвид? Кто из драм-н-бейс-продюсеров вызывал тогда у вас восхищение?

Драм-н-бейс-сцена в Германии была очень маленькой. У неё были свои центры, например в Мангейме или Бонне, но некоторые клубы также организовывали вечеринки с драм-н-бейсом, особенно в студенческих городах. В моих местах таким клубом была Kassablanca в Йене. Там играла самая разная музыка, и для меня это было лучшим вариантом, чем жёсткое техно, которое становилось всё полулярнее. Не важно — джангл или ликвид — всё было дозволено! На меня наибольшее влияние оказали оба первых альбома The Prodigy, а также LTJ Bukem и другие.

Почему вы поменяли ваш стиль в конце 90-х? Вы чувствовали себя ограниченным в драм-н-бейсе? Вам требовалось больше творческой свободы для самовыражения?

Я топтался на месте с моим драм-н-бейс лайвами. У меня было может быть 3 выступления за год. Но я уже почуствовал вкус крови и мне хотелось намного больше живых выступлений. В какой-то момент я из чувства разочарования сыграл один из моих брейкбитовых треков с прямой бочкой, и люди стали танцевать, потому что на скорости 145 bpm это уже было «нормальное» техно. Так я сам того не желая скатился в шранц и жесткое техно. Вдруг меня сделали резидентом двух самых популярных у нас в местности рейвовых клубов, где я начал регулярно играть. Мой контакт с драм-н-бейс-центрами так и не развился. Я постоянно им посылал свои демо, но совершенно без толку. С моими техно-треками я очень быстро приобрёл популярность и у меня появилась какая-то перспектива. Драм-н-бейс в Германии всё равно к концу 90-х сошёл на нет, и никогда не достиг такой популярности, как в Англии.



У вас много собственных лейблов. Вы можете составить список из 5 треков, изданных на ваших лейблах, которыми Вы особенно гордитесь?

Dapayk & Padberg «Island feat. Caro (Noze Remix)»


Dapayk Solo «A Saw attacks»


Marek Bois «Dapps»


Mooryc «Simply»


Dapayk & Midnight «Emergency»


Многие знают вас как часть проекта Dapayk & Padberg. Можно сказать, что этот проект, который вы осуществляете вместе с вашей женой, это попытка принести тепло в холодное звучание минимал-техно?

Техно не должно быть «холодным». Мы никогда не старались уйти от «холода». Но как только в продакшн попадают человеческие элементы, как например голос, музыка наполняется теплом. Но мы часто слышим, что даже наши треки с голосом звучат «замороженными». Во всех моих треках я стараюсь соблюдать правило не работать по шаблону, допускать ошибки, и таким образом привносить элемент человеческого звучания в мою музыку.



Уже 5 лет вы организуете фестиваль I Love Vinyl в горах вашей родины Тюрингии. Как возникла идея фестиваля? Оправдало ли себя проведение фестиваля электронной музыки так далеко от её центра в Берлине?

Мы с женой уже более 10 лет живём в Берлине. До нашего переезда в столицу мы участвовали в организации многочисленных маленьких вечеринок у нас на родине. Но отношение властей и настроение местного населения заставило нас сдаться и оставило чувство неудовлетворенности. Однако через некоторое время мы опять захотели попробовать что-то организовать на родине, используя наши новые контакты в Берлине, и таким образом «отблагодарить» наших друзей и семьи за поддержку. И поэтому в 2009 году мы провели первый фестиваль I Love Vinyl. В это время Германия уже полностью ушла в «цифру». Практически во всех клубах исчезли виниловые проигрыватели, и все диджейские сеты звучали как под одну копирку, потому что все покупали одни и те же треки в одних и тех же интернет-магазинах. Мы хотели показать, как по-разному может звучать винил, когда его играют диджеи, приехавшие со своими сумками из разных регионов и купившие его в своих местных магазинах. Концепция фестиваля была хорошо принята публикой и он постоянно развивается. У нас уже отыграли диджеи из Норвегии, Франции, Швейцарии, Голландии и Польши. Мы рассматриваем этот фестиваль также как поддержку молодых местных артистов. Такой фестиваль, как I LOVE VINYL, был бы совершенно другим, если бы проходил в Берлине. В Тюрингии людям нравится альтернатива, и если бы не чувствовали их поддержку, мы бы давно прекратили устраивать этот фестиваль.

Что вас сегодня воодушевляет на творчество?

Зависит от того, что я хочу делать. Если я хочу писать клубные треки, мне очень комфортно в Берлине. Здесь постоянно чувствуешь энергию, и электронная музыка тебя окружает так, что всё время хочется творить. Если же я хочу записать музыку для головы, то я должен уехать из города, подальше от электронной почты и интернета. Уже много лет мы с этой целью снимаем домик в Провансе во Франции и уезжаем туда на несколько недель. Недавно мы так же провели отпуск в Шотландии, что тоже оказалось хорошим местом для творчества. Альбом Dapayk & Padberg «Smoke» был целиком записан там.



На каких новых продюсеров стоит по вашему мнению обратить внимание?

Я всегда советую следить за творчеством Patrick Vano. По моему мнению он очень умело комбинирует рэйв с минималом. И ещё я большой фанат нового артиста на нашем лейбле Greeko. Это совсем молодой итальянец, который совсем по-другому подходит к написанию музыки, чем такой «старик» как я.
avatar

Вот интервью с Richard Bartz | Acid Scout - придуманное :) | (с) Графит Винилов

Опубликовал в личный блог
0
Вот интервью с Richard Bartz | Acid Scout
*(ну например)

— Почему вы перешли к более мягкому техно? После 1998 становится даже странно, что ты был сторонником эсида)))
— Я не знаю, как так получилось, что мои древние пластинки типа тех, что я записывал на Disko B стоят дороже, чем даже новые. На том же Discogs я сам иногда ищу свои собственные релизы (у меня остались их заезженные копии только) и удивляюсь ценам. Если б я знал, что спустя десятилетия моя музыка будет столько стоить, то я бы доплачивал лейблу, чтоб они тиснули больше. Потому что меня мои коллеги из России (техно-диджеи из питерского Тоннеля) уже заколебали просьбой подарить им двойник Acid Scout – Musik Für Millionen. Я уже дарил, хватит.

А по сути вопроса… Я вернусь к эсиду ребята, я вам ещё покажу!!)))

(из придуманного интервью:)

www.discogs.com/Acid-Scout-Musik-F%C3%BCr-Millionen/master/125389

КУПИТЕ-ПОДАРИТЕ!!!!!)))))))))

© ВК-паблик Винилдрочер | 2013
(р) vk.com/vinyldro4er?w=wall-53759196_3
avatar

Flying Lotus

Опубликовал в блог Интервью
0
Flying Lotus

Flying Lotus

Стивена Эллисона, более известного как Flying Lotus (в пер. с англ. «Летающий Лотос»), часто считают странным. «Странный» в этом случае – не тот, которого все избегают на какой-нибудь вечеринке, а тот, кто проводит уйму времени в своей студии, «работая над разными проектами», а потом выдает настоящий шедевр, который никто и не ожидал услышать.

Будучи диджеем и продюсером в традиционном понимании этих слов (в отличие от своих «крутых» коллег), FlyLo (как его любовно называют поклонники) является хип-хоп музыкантом, который создал и стал продвигать свой собственный стиль – комбинацию эмбиент-«пейзажей», энергии соула и лупов – и создал свое индивидуальное звучание. Проще говоря, вы всегда безошибочно узнаете трек, автором которого является Эллисон.

За свою пока непродолжительную карьеру он превратился из андеграундного диджея в хедлайнера крупных фестивалей. Не имея прямого отношения к всплеску популярности электронной танцевальной музыки, он сумел остаться легендой инди − прежде всего благодаря своим постоянным экспериментам и не привлекающему к себе внимания сотрудничеству с различными исполнителями, начиная Томом Йорком и заканчивая Эрлом Свитшертом из коллектива Odd Future. Сегодня его влияние на мир музыки можно услышать в творчестве таких представителей «новой волны», как Lunice и Jamie xx.

Спустя несколько дней после выхода его четвертого альбома Until The Quiet Comes мы поговорили о Филипе Гласе, о промахах перед 20-тысячной толпой и о том, будут ли вообще люди когда-нибудь готовы к музыке Эллисона.

Я посмотрел короткометражный фильм Until The Quiet Comes, в котором звучали фрагменты песен с твоего нового альбома. Ты принимал какое-либо участие в создании этого фильма?

Да. Режиссер Калил Джозеф – мой хороший друг, он один из немногих людей, которым я доверяю. Наше сотрудничество можно описать так: «Чувак, ты хочешь, чтобы я нарядился, как клоун? Хорошо, я буду клоуном, потому что знаю, что ты сделаешь из этого проекта конфетку». Джозеф просто великолепен, он один из лучших. Я полностью на него полагаюсь. Я рассказал ему о том, что значит для меня этот альбом, он взял это на вооружение и проделал отличную работу.

Ты всегда так сотрудничаешь с режиссерами?

Это зависит от того, с кем я работаю. Некоторым людям я просто доверяю. Доверие и есть причина того, что я выбрал именно этого человека. С одной стороны, я не хочу вмешиваться, но с другой стороны, я хочу, чтобы режиссер знал, что значит для меня этот альбом.

С нетерпением ждешь тур в поддержку нового альбома?

И говорить нечего! Конечно. Я не любитель разъездов, но сейчас я чувствую, что у меня есть цель, ради которой я должен снова отправиться в путь. Я поставил новое шоу, и я не могу дождаться, когда же покажу его людям и начну новую главу своей жизни. Я работал над этим альбомом много месяцев, и вот он, наконец, выходит, и это просто … [вздыхает]. Понимаешь? Теперь я могу закрыть одну дверь и открыть другую.

Расскажи о своем новом лайв-шоу.

Мы называем это шоу «Третий слой», потому что оно состоит из трех «слоев», уровней. Ты будто смотришь шоу в формате 3D, но без очков. Вообще-то мы применяем простую технологию, но она дает просто потрясающий результат. Я разработал это шоу уже давно, но все говорили, что его невозможно претворить в жизнь. Но сейчас мы попробовали, и получилось очень эффектно. Выглядит обалденно. Для меня такое шоу имеет особое значение, потому что я считаю свою музыку очень «визуальной». Я уже давно хотел сделать что-то подобное.

Расскажи о своих первых живых выступлениях. Ты выступал в местах, где играли лишь самые популярные и именитые диджеи, или в рок-клубах?

Я начинал играть на андеграундных, нелегальных вечеринках, потом постепенно перебрался в хорошие клубы, а потом стал выступать и на крупных фестивалях.

Flying Lotus

На фестивале Ultra ты выступал с такими звездами, как DJ Shadow и Дэвид Гуэтта. Ты чувствовал себя не в своей тарелке или же наоборот – как рыба в воде?

Это странно, но на том фестивале я чувствовал себя неловко. В целом мне казалось, что я не являюсь частью этой среды, но в то же время я чувствовал, что органично вписываюсь именно в этот период времени, что я являюсь неотъемлемым элементом этого музыкального мира. Но все же у меня есть свой собственный стиль, поэтому я не должен играть так, как другие диджеи. Я должен делать то, что сам считаю нужным.

Что именно вдохновляет тебя в молодых рэперах (например, в A$AP Rocky) и в коллективе Odd Future? Ты чувствуешь эту энергию во всех людях твоего возраста?

Что касается рэперов, то не во всех. На мой взгляд, сегодня все хорошие рэперы – довольно молодые парни. Мы одного возраста с Childish Gambino, и я считаю его очень талантливым. В своих песнях он пытается сказать то, что я хотел услышать уже очень давно.

Если бы у тебя был ребенок, ты бы знакомил его с миром музыки по определенному плану, или позволил бы ему самому исследовать его?

Я бы сделал все, что в моих силах. Но проблема в том, что дети очень вздорные: «Пап, я не хочу слушать эту фигню!». Но, с другой стороны, я − молодой музыкант, который слушает разнообразную музыку, так что надеюсь, что мои дети сами подсадят меня на что-нибудь.

На музыку, которую ты еще не слышал.

Да. Мне действительно интересно, как это будет происходить. Мне кажется, что я с ума сойду, если мой ребенок будет меня «учить». Не могу представить.

Ты говорил, что никогда не играешь одно и то же шоу два вечера подряд. А если ты допускаешь промах перед 20-тысячной толпой, то просто делаешь вид, что ничего не произошло и продолжаешь играть, как ни в чем не бывало?

А что еще мне остается?

А часто такое происходит?

Да постоянно. Иногда я допускаю действительно серьезные промахи. Когда что-то идет не так, у меня всегда есть в запасе проверенные вещи, которые точно понравятся публике. Так что я знаю, что могу сыграть определенную песню, и таким образом исправить ситуацию. Я стараюсь быть готовым ко всему.

На данном этапе твоей карьеры люди все еще записывают свои версии твоих песен и присылают их тебе?

Да, но чаще всего у них получается какая-то ерунда [смеется]. Но мне льстит то, что они используют мой материал. Но иногда эти люди говорят, будто этот трек спродюсировал я, будто я был с ними в студии. Это странное поведение. Но я рад, что люди хотят работать с моей музыкой.

Flying Lotus

Ты когда-нибудь принимал DMT (психоделик)?

Нет, никогда. [пауза] Шучу. [смеется] Это было бы ужасно, да?

Да. Я бы даже не знал, что ответить.

Я бы на твоем месте сказал: «Этот FlyLo такой позер!»

[смеется] Я думаю, ты все же не пишешь музыку, сидя на DMT.

Нет, я принимал DMT только два раза.

Ладно. Какого ты мнения о Филипе Глассе?

Хорошего. Я считаю, что он внес очень большой вклад в мир музыки. Мне нравится его стиль игры – с множеством лупов.

Мне кажется, что вы с ним похожи, потому что на творчество обоих из вас оказал влияние джаз. Но ты черпаешь вдохновение из хип-хопа, что придает твоей музыке особое звучание.

Да, для нас обоих характерна некая эмбиент-энергия.

Одна моя знакомая говорит, что она недостаточно умна, чтобы понять музыку Филипа Гласса. Люди говорили что-нибудь подобное о твоей музыке?

Меня ужасно раздражает, когда люди говорят что-то наподобие: «Чувак, песня обалденная, но публика просто еще не готова для нее. Она еще не готова». Я ненавижу, когда так говорят, потому что я знаю, что публика готова. А если говорить, что люди не готовы, так они никогда и не будут готовы. Конечно, публике может не понравиться музыка, но она всегда готова услышать новые вещи.

Ты уже видел фильм «Мастер» (The Master)?

Еще нет, но собираюсь.

Очень советую.

Тебе понравилось?

Да. Посмотрев фильм и переслушав твои альбомы, я начал видеть схожесть между тобой и Полом Томасом Андерсоном. Вы оба создаете красивые пейзажи и рассказываете необычные истории. Это странно, но притягательно. Когда люди называют тебя странным, ты воспринимаешь это как комплимент?

Мне нравится Андерсон. Он клевый, но я предпочитаю смотреть его фильмы дома [пауза]. Он снимает такие скучные фильмы. [смеется] Но мне нравятся скучные фильмы, я многое из них узнаю. Но если я иду в кинотеатр и плачу 15 баксов за билет, то хочу, чтобы звук грохотал, а на экране все взрывалось. Но когда я включаю его фильм, то знаю, что ничего подобного не будет. Будет скучно, много диалогов. Так что я смотрю их дома. Я залезаю в кровать и смотрю скучные, прекрасные фильмы Андерсона.

Я нашел несколько комментариев к видеороликам с твоими выступлениями на Youtube. Сейчас я тебе их зачитаю, а ты дашь свою оценку.

Хорошо.

«Твою мать, он отымел мой мозг и вышиб из меня все дерьмо».

Без вазелина. [смеется]

Еще один комментарий: « Flying Lotus – не музыкант, он создатель ауры».

[смеется] Звучит неплохо. Теперь я и создатель, и дерьмо.

Ты удивишься, но большинство комментариев к твоим песням либо о травке, либо о том, что для того, чтобы получать удовольствие от музыки, никакая травка не нужна.

Получается, моя музыка разделяет людей!

По материалам interviewmagazine.com
avatar

Legowelt

Опубликовал в блог Интервью
0
Legowelt (Danny Wolfers) – очень продуктивен. 8 альбомов и более 20 псевдонимов, под которыми он выпускает самую разнообразную музыку. Например, стоит упомянуть африканскую музыку в проекте «Nacho Patrol» и Chicago house в «Polarius». Wolfers предпочитает постоянно варьировать набор инструментов и их комбинаций из обширного списка своего оборудования, и к удивлению многих, это никоим образом не связано с чисто аналоговыми технологиями.

Legowelt

Когда тебя впервые заинтересовала возможность делать электронную музыку?

Это случилось на заре 90-х, когда House начал входить в моду и был чем-то особенным и магическим. На MTV можно было увидеть документальные сюжеты о парнях работающих с TB-303 и рассказывающих, что House музыку можно делать у себя в спальне на кассетах… И я подумал, это круто, я тоже хочу попробовать. Полагаю, это был 92 год, и к тому времени у меня уже был Commodore Amiga. В начале 90-х он сыграл большую роль в электронной музыке, многие пользовались программой OctaMED. Были и другие, как Protracker и даже Cubase-style. 'Amiga' когда-то выпускали компьютерный журнал и к нему прилагалась бесплатная копия OctaMED… Думаю, Amiga занимал очень важное место в электронной музыке ранних 90-х. Множество людей использовало Amiga для всех видов музыкальных стилей. Важную pоль сыграл Jungle, также gabba hardcore в Голландии и техно, как 'Unit Moebius' из Гааги. Они делали первые треки в OctaMED на платформе Amiga. Действительно, очень много музыкантов… Думаю, и Aphex Twin был среди них.

Хорошо, у тебя уже был Amiga.., много ли ты тогда слушал электроники?

Да, мало по малу, потому что это было чем-то новым, волнующим в мои подростковые годы. Я думал: «Да, это круто.» Не переворотное, конечно, но что-то свежее. Знаете, для мальчика, музыка созданная на компьютере была очень заманчивой. Тогда люди говорили: «звуковые сигналы компьютера — это и есть музыка House.» Так по сути я и начал, потихоньку, с Commodore Amiga. Можно было сэмплировать звуки, а затем проигрывать. В своей основе, Amiga работает как сэмплер, так что его можно использовать как сэмплер и секвенсор и писать музыку.



Были ли у тебя изначально серьезное стремление создавать треки?

В самом начале, у каждого, конечно, должно быть стремление. Однако, вскоре это перестало представлять значительную ценность, я просто продолжал на любительском уровне. Я думал: «Ладно.., я собираюсь записать house трек»… А это было не так просто, потому что интернета тогда не было. Я не имел никакого представления как это сделать. Ко всему прочему, я не знал никого, кто умел бы, так что я был предоставлен сам себе… Я мог бы пойти в библиотеку и взять книги о синтезаторах, но это были книги начала 80-х, которые предлагали использовать Jupiter8 или что-то в этом роде…и конечно такое невозможно себе позволить, когда тебе 13. Так я и продолжал как любитель, потихоньку создавая треки.

Когда ты обнаружил, что в Гааге были другие, кто занимался тем же самым?

Ну, тогда была одна радиопрограмма. Национальное радио было все еще весьма неплохим и они могли поставить что-то необычное. Было одно вечернее шоу в пятницу… Я уже не помню как оно называлось… но они ставили house и techno, например Ferenc [I-f] и что-то от Unit Moebius: и я подумал, они из Гааги — это странно, потому что мне казалось, музыка может быть только из Чикаго или Детройта и т.д. Здесь люди, в основном, интересовались роком. Так я узнал о них, и o том, что тут есть Bunker Records лейбл, на котором, спустя несколько лет у меня появился свой релиз.



Были ли у тебя учителя с этого лейбла?

Фактически нет, так как я уже довольно неплохо разбирался в технике.

Когда в твоей жизни появились синтезаторы?

Трудно сказать. Полагаю, в 1993 или даже 92-м. Мы с отцом поехали в Роттердам чтобы купитьYamaha DX-21 FM. Но тогда я не имел ни малейшего представления что это такое. Я думал, на нем можно делать 'acid sound', но это было сложно сделать на Yamaha FM синтезаторе. Было также очень сложно программировать, так что это был ужасный выбор для первой покупки. Но это все, что у меня было! Я был очень разочарован когда мы купили его, потому что на нем не получалось добиться того самого 'acid sound' как на Juno. Конечно, там были хаус звуки как organ и solid bass, но потом я научился с ним работать (по ночам после школы). Я часами сидел, пытаясь разобраться как на нем программировать.

Можно сказать, что возможности синтезатора приковали твое внимание на раннем этапе?

Да, это было очень захватывающим занятием, я сильно втянулся… Ну, и по сей день! Это была настоящая страсть, да.

Как проходит твой день в студии?

Скорее всего это кофе, завтрак, какие-то управленческие дела… На самом деле, у меня никогда нет заранее заготовленных (музыкальных) идей. Зато, сидя за синтезатором, я включаю канал и начинаю работать. Не бывает такого, что я иду в студию с мыслью: «есть интересная идея, надо записать…». Так не происходит, идеи приходят во время работы.



Всегда ли эксперимент лежит в основе твоего подхода?

Когда я был маленьким, я играл на скрипке и фортепиано, но это не особо повлияло на мою музыку, так как я уже все забыл. Сейчас, я начинаю работать над треком и все получается автоматически. Всегда по-разному. Я использую разное оборудование. Я установил его в разных местах. Я так же все время использую разные микшеры. Думаю, бит очень важен для хауса и техно. Я прописываю басы, потом ищу какой-нибудь необычный, 'задумчивый" или какой-то еще звук и начинаю создавать трек.

Ты всегда программируешь свои собственные патчи?

Мне нравится программировать на синтезаторе в определенном объеме, но я абсолютно ничего не имею против пресетов, я также использую множество пресетов как с Korg M1 или DX-100. У меня есть куча собственных звуков, но иногда я использую легендарные хаус пресеты. Знаете, есть такие люди, которые скажут: «Фуу, он использует пресесeты..» Если это просто звук, кому какое дело? Важно, что ты делаешь с ним. Фортепиано — тоже пресет.

Ты, наверное, сейчас с легкостью можешь определить, когда люди используют пресеты.

Абсолютно точно узнаю то, что было до 2000-го. Я не так хорошо знаком с новым материалом.

Много ли есть интересного для тебя за последние десять лет?

Полно! Вот, как видите, у меня есть microKorg'и, большим фанатом которых я являюсь. У них есть многие функциональные возможности синтезатора и звук который мне нравится — такой густой, как у раннего Roland, какой можно было сделать на Jupiter. Они (microKorg) — как рабочие лошадки. Если у тебя есть редактор на компьютере, можно добиться потрясающего результата.



Говоря о синтезаторах, есть ли у тебя предпочтения?

С уверенностью могу назвать себя экспертом в FM-синтезаторах. Я могу запрограммировать DX-100 и могу сказать, что полностью овладел им.

Ты когда-нибудь интересовался модульным синтезом звука?

Совершенно не интересовался. Для меня это самое скучное. У меня есть модульный секвенсор MS-20 и MS-10, но модульные синтезаторы не соответствуют стилю моей работы. Плюс они очень дорогие. У человека может быть модульная система за 5000$, а все, что он с нее выжимает это — пшик. В основном они еще и не полифонические. Думаю, модульные синтезаторы хороши как хобби для любителей. Я скорее бы выбрал хороший ромплер, как тот (указывает) Korg Microstation, его реально можно использовать для создания треков, также считаю, в нем гораздо больше интересных звуков. Конечно, можно купить отличные модули и добиться действительно необычного звучания, но лично для меня они не достаточно быстрые, потому что нужно подсоединять провода и память не встроена.

Ты до сих пор используешь Amiga?

У меня всегда разные способы работы. Может быть такое, что я неделю работаю на Amiga, подсоединенным к 808 через MS-20, потом могу еще добавить что-то свежее. Я не тот, кто будет сидеть в одной студии весь день — это бы наскучило и я бы потерял вдохновение.

Ты всегда с пристальным вниманием относился к рабочей обстановке?

Да, думаю это так. Когда-то у меня была огромная студия с каждым чертовым синтезатором, который только можно представить и огромным автоматизированным микшерным пультом типа Tascam. Это была гигантская штука с множеством каналов, настоящая профессиональная вещь! Сидишь там и думаешь..: «С помощью всего этого я буду делать хаус и техно?» Большинство классики хауса и техно сделаны на этом Tascam 4-track. Я полагал, что как у артиста, у меня должно быть все оборудование и самые дорогие компрессоры… Что ж, по правде говоря, это полная чушь, ты можешь использовать все что угодно, даже если это только ноутбук, ты можешь записать восхитительный трек. Так что я отдал свой микшер Брайану(Orgue Electronique) и продал синтезаторы, так как я не особо-то их использовал. Потом я начал пользоваться Inkel audio mixer, который купил за 20 евро. Он очень простой, но это все, что надо. Чтобы записать хороший хаус трек не требуется 32 канала. Мне нужно было около трех на том гигантском пульте.



Когда ты пришел к этому выводу?

Не знаю точно, полагаю несколько лет назад. У меня все еще есть студия. В мире синтезаторов люди хотят престижа, чем больше у тебя синтезаторов, тем больше престижа.., как обычно. Особенно это заметно на форумах, такое чисто мужское бахвальство, типа мачо-стиль, тоже самое с увлечением автомобилями и так далее.

Тебе стало стыдно за это?

Да, еще бы. Всем должно быть.

Часто ли бывает чувство, что более старые технологии имеют какие-то ограничения.

На самом деле, я комбинирую их с множеством новых. У меня есть очень современный синтезатор Microstation, к тому же я часто использую компьютер, чтобы все соединить. Я использую разный софт — Ableton, Reason, разные другие.

Я, кстати, не знал об этом.

Да.., люди думают я прожженный, аналоговый олдскульщик, а мне нравится комбинировать и все время менять set-up. Я также все время пользуюсь разными программами, на этой неделе — Ableton, на следующей неделе — Reason.

Это мысленное состояние свежести или ты в поисках нового результата?

И то и другое, я думаю. Чтобы ощущать приключение, понимаешь?!

Существует ли определенная эстетика, к которой ты тяготеешь, в электронной музыке?

Мне нравится грязный звук, поэтому я сделал много материала на кассетах с 4-track Tascam. Я когда-то записывал на бобиннике, но сейчас это очень дорого обходится. Бобина стоит около 30-40 евро. Записывая на высокой скорости, поместится где-то три трека. Я записываю много треков каждую неделю, таким образом, мне бы пришлось тратить около 300 евро в неделю только на пленку. Куда лучше сразу на компьютер или кассету. Люблю использовать старые микшеры, типа Behringer, например, вот — маленький Behringer, он, на самом деле, может очень «грязно» звучать. Это тоже касается синтезаторного элитизма, обычно эти мачо презирают Behringer.

Ты уделяешь большое внимание технической стороне? Занимаешься ли ты мастерингом своих треков?

Бывало, но не часто… мастеринг — наверное, одна из самых переоцененных вещей. Я не могу высказать «мнение специалиста» по этому поводу… Меня больше увлекает звук и музыка сама по себе. Музыкальное царство — вот, что я люблю.

По материалам residentadvisor.net
avatar

Лоран Гарнье

Опубликовал в личный блог
0
Laurent Garnier

На протяжении более чем 25 лет Лоран Гарнье находился в авангарде электронной танцевальной музыки. Он присутствовал при зарождении эйсид-хауса в конце 80-х годов, постоянно играя в клубе Haçienda, а потом основал свой лейбл F-Communications и доминировал на мировой сцене более двух десятилетий. Такие альбомы, как ‘Tales Of A Kleptomaniac’ и ‘Unreasonable Behaviour’ раздвинули границы представления о техно, и именно на этих альбомах вышли ставшие классикой треки (например, ‘The Man With The Red Face’), которые и по сей день диджеи всего мира включают в свои сет-листы. В 2003 году Лоран открыл ‘Pedro’s Broadcasting Basement’ – круглосуточную Интернет-радиостанцию, которая стала настоящей находкой для всех, кто постоянно находится в поисках новой музыки. Также он запустил свое еженедельное радиошоу ‘It Is What It Is’ на радиостанции Le Mouv, где слушатели могут узнать о музыкальных пристрастиях Гарнье и вне мира техно. Гарнье написал книгу о своей музыкальной карьере (и об истории электронной музыки) под названием Electrochoc, которая вскоре будет переведена на английский язык. В своем недавнем музыкальном проекте Live Booth Sessions (LBS), в котором он, Бенджамин Рипперт и Scan X устроили импровизированное диджейское выступление с участием живой музыки. Более того, Лоран сочиняет музыку для фильмов, телевидения и театра.

Ты всегда отличался разнообразными музыкальными вкусами..

Вот почему мне нравится работать на радио: там я могу делать, что хочу. Программа меняется в зависимости от моего настроения. Например, на этой неделе программа может быть посвящена финским хип-хоп исполнителям и фанку в Таиланде 70-х годов. Мне нравится искать и находить новую музыку, помогая другим расширять свои музыкальные границы.

А бывает временами такое, что у тебя нет настроения играть техно в клубе?

Нет, потому что всегда, когда я где-то играю, я знаю, почему я согласился играть там. Более того, у меня всегда есть настроение для техно. Я люблю техно, это моя жизнь. Однажды какой-то парень написал мне в Твиттере: «Ты испортил мне весь вечер». Дело в том, что тогда я сыграл пару дабстеп-треков. Два таких трека за шестичасовой сет – и я уже испортил ему вечер! Если две песни за шесть часов могут для тебя все испортить, то ты совсем слабак. Я постоянно натыкаюсь на таких людей. Честно говоря, с годами я стал обращать на них меньше внимания.

Диджейство доставляет тебе удовольствие?

Конечно! Да, я стал немного старше и завел семью, поэтому играю не больше 5-6 раз в месяц. Но я считаю, что мне очень повезло, потому что даже после 25 лет в музыкальной индустрии я собираю большие группы людей, которые хотят танцевать под мою музыку всю ночь.

В шоу ‘DJ Hangouts’ на MixmagTV Ричи Хоутин назвал электронную танцевальную музыку поп-музыкой. Ты согласен?

Так и есть! Танцевальная музыка зародилась в Америке, и сегодня молодежь в Америке слушает электронную танцевальную музыку, даже не подозревая, что она появилась в их стране. Мне вспоминается интервью, которое я брал у Майка Пикеринга, когда писал свою книгу Electrochoc. В начале 90-х годов его попросили сыграть в Чикаго. В то время мы играли исключительно чикагский хаус. Майк поехал в Чикаго, сыграл там, и в конце вечера к нему подошли несколько молодых людей и спросили: «А как называется то, что ты играешь? Откуда эта музыка?». Майк был ошарашен: «Вы что, серьезно? Это же ваша чикагская музыка!». И вот двадцать лет спустя миллионы молодых людей в Америке сходят с ума от электронной танцевальной музыки. Если бы не Америка, мы бы ее сейчас не слушали. Получается, что люди не знают историю, не знают, где зародилась эта музыка.

Это тебя расстраивает?

Вовсе нет. Эта музыка существует уже 25 лет, так что я не ожидаю от 18-летнего подростка знания истории техно. Молодежь в Америке слушает электронную танцевальную музыку благодаря таким людям, как Дэвид Гуэтта. Я хорошо знаю Дэвида, я работал с ним более 20 лет назад, и каждый раз, когда мы встречаемся где-нибудь, мы шутим по этому поводу. «Твою мать, Лоран! Я теперь, оказывается, поп-музыкант!» − смеется он. «Конечно! − отвечаю я.− Ты же работаешь с Рианной и Ники Минаж». Дэвид изменил мир поп-музыки, представление людей о ней. Именно благодаря таким артистам, как он, молодежь в Америке слушает электронную танцевальную музыку. Я не поклонник такой музыки, это не моя история. Так что если современной молодежи не нравится то, что играю я или Хоутин, то что ж! Мы играем уже двадцать лет, и я не собираю изменять свою музыку под изменяющиеся нравы и вкусы, чтобы угодить публике. Конечно, я включаю в свои сеты много новой музыки, потому что быть в курсе всего происходящего в музыкальном мире – это часть моей профессии. Поэтому у меня всегда было своеобразное отношение к этому «образовательному» вопросу; диджеи − не наставники, но в то же время они предлагают публике разную музыку.

Laurent Garnier

Кто, на твой взгляд, станет следующим поколением настоящим андеграундных артистов?

Такие продюсеры, как Bambounou. Ему всего лишь 21 год, а он уже выпустил потрясающий альбом на 50 Weapons – лейбле, принадлежащем Modeselektor. И еще French Fries, он просто великолепен! Своим рвением и подходом к музыке они напоминают мне себя в их возрасте. В Великобритании есть масса талантливых продюсеров, которые микшируют дабстеп с техно. Это очень интересно. И это не просто музыка, это абсолютно новый подход к музыкальной индустрии: посмотрите, как за последние 5-6 лет разрослись социальные сети; так что неудивительно, что новое поколение говорит: «К черту все это, мы пойдем своим путем!».

Ходят слухи, что ты собираешься закрыть свой проект LBS. Это правда?

Да. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, и последнее шоу в рамках LBS состоится 21 декабря в Лионе, Франция. Так я решил замкнуть круг: первое шоу LBS тоже прошло в Лионе. У нас был потрясающий прощальный вечер в Великобритании. Спасибо диджею Yousef за «Circus» в лондонском клубе Egg.

Отличные были времена…

Мы провели несколько хороших шоу, и LBS менялся, идя в ногу со временем. Наш клавишник был вынужден покинуть проект из-за проблем с сердцем, и нам пришлось все переделывать, потому что нас осталось лишь двое. Мы стали играть по-другому, и я очень этому рад. Лично я считаю, что проект был очень успешен.

Какие планы на будущее?

Я буду выпускать много новых треков, а потом, к октябрю следующего года, хочу открыть новое лайв-шоу. Планирую сделать что-нибудь впечатляющее.

Что еще ты планируешь?

Я создаю много музыки для хореографов. Перед самым началом Олимпийских игр я сочинил музыку для очень интересного документального фильма про спорт. Также мы пишем следующую главу книги Electrochoc. Я подумываю о съемке фильма по моей книге.

В чем заключается твое участие в готовящемся фильме?

Я пишу сценарий с еще двумя сценаристами. Сценарий будет сильно отличаться от книги, потому содержание книги не удастся уместить в один фильм − особенно сейчас, когда мы написали еще одну главу в сто страниц!

По материалам mixmag.net/
avatar

Warehouse: клуб, давший имя хаус-музыке

Опубликовал в блог Ликбез
0
Warehouse: клуб, давший имя хаус-музыке



В честь 35-й годовщины Warehouse RA возвращает нас во времена зарождения и славы известного чикагского клуба.

В середине 70-х годов Чикаго удерживал статус второго по величине города Америки. Однако после банкротства многих независимых соул-лейблов звукозаписывающая индустрия в Чикаго фактически замерла, а клубная жизнь была очень изолирована. Этот вакуум заполнил Роберт Уильямс – промоутер, чьи вечеринки объединяли как гетеросексуальных, так и гомосексуальных молодых людей всех рас и национальностей. Его клуб Warehouse закрылся еще до того, как свои первые чикагские танцевальные треки выпустили такие исполнители, как Джейми Принсипл, Джесси Саундерс, J.M. Silk, Кейт Фарли и Chip E, но именно этот клуб подготовил почву для развития хауса, популяризировал клаббинг до утра и диджейские треки в Чикаго, а также помог раскрутиться Фрэнки Накзлу.

Уильямс вырос в районе Ямайка (Куинс, Нью-Йорк), затем переехал в Гарлем, где изучал юриспруденцию в Колумбийском Университете. В начале 70-х годов он стал завсегдатаем таких манхэттэнских клубов, как The Sanctuary, Better Days и The Gallery, но большее впечатление на него производили вечеринки Дэвида Манкуозо. «Мне нравился их драйв, − рассказывает Уильямс. – Он устраивал вечеринки в своем лофте, причем вечеринки эти были частные, лишь для посвященных. Народ принимал там наркотики. Они практически постоянно были на LSD, это было что-то. Это и придавало вечеринкам особый драйв и энергетику. И музыка там была потрясающая».

Уильямс работал с делами несовершеннолетних правонарушителей в Молодежном центре Споффорд в Бронксе, где познакомился с будущими диджеями Ларри Леваном и Фрэнки Наклзом, когда те прогуливали школу. Уильямс встречал их в клубах в Ист-Виллидж – например, в The Dome. «Они танцевали намного лучше меня», − с улыбкой признает Уильямс. Примерно в 1972 году Уильямс переезжает из Нью-Йорка в Чикаго, чтобы избавиться от постоянной суеты, но ночная жизнь Чикаго кажется ему скучной. После пары вечеринок в Phi Beta Sigma, Уильямс с друзьями основал клуб US Studio, на создание которого их вдохновили вечеринки Манкузо.

Warehouse club

В 1973 году они открыли первый чикагский ночной джус-бар по адресу Саус-Клинтон Авеню, 116. В то время большинство чикагских баров закрывались в три утра, а US Studio был открыт всю ночь как зона, свободная от алкоголя. «Вход стоил два доллара, −вспоминает Уильямс. – К нам приходило по пятьсот человек. Народу было так много, что даже полиция приезжала. Но проникнуть внутрь им было не так просто». Всего через пару недель после открытия в здании случился пожар. «Мы потеряли некоторое оборудование, но потом снова поднялись на ноги», − говорит Уильямс.

Они нашли другое помещение – по адресу Саус-Мичиган Авеню, 1400 − через дорогу от того, где случился пожар. Неудивительно, что городские службы закрыли заведение всего лишь спустя пару месяцев после его открытия. Ребятам пришлось снимать лофт площадью 10.000 кв. футов на седьмом этаже по адресу Вест-Адамс Стрит, 555. «Мы заходили в лифт, и чем выше поднимались, тем громче становилась слышна музыка, раздававшаяся с нашего этажа. То есть мы уже были в предвкушении. А когда двери лифта открывались, мы чуть ли не выбегали оттуда», − вспоминает диджей Крейг Кэннон. К тому времени Уильямса избрали лидером команды. Чикагцы Бенни Винфилд и Майкл Мэтьюз работали там диджеями, а Уильямс регулярно ездил в Нью-Йорк за музыкой от Манкузо и Левана. Он привозил в Чикаго эксклюзивные 12-дюймовые пластинки с соулом и диско в исполнении First Choice, B.T. Express и LaBelle.




Через два года работы клуба на Адамс-Стрит произошел спор по поводу стоимости входных билетов, и большая часть участников команды отделилась от Уильямса и основала клуб The Bowery. После этого раскола US Studio переехал на Саус-Джефферосн Стрит, 206. По словам Уильямса, помещение на Адамс-Стрит «было слишком большим для нас», а клуб Warehouse, который был виден из задних окон старого клуба, был в самый раз. Лизинговый контракт был подписан в июне 1976 года, и через пару месяцев в клубе начали греметь вечеринки, хотя до этого времени они проводились там лишь дважды в месяц. А тем временем популярность диско начала расти с космической скоростью. «Тогда в Чикаго было полно клубов − Den One, Ritz, Le Pub, Broadway Limited и много других», − вспоминает диджей Майкл Езебукву. Иногда Рон Харди привлекал в клуб Den One чернокожую публику, но все же это был клуб преимущественно для белых, и в нем сияли звезды Арти Фельдмана и Питера Левицки.



В 1973 году также открылся самый большой в Чикаго гей-клуб Dugan's Bistro. Диджей этого клуба Луи ДиВито выиграл подряд две награды Billboard в номинации «Лучший региональный диджей», но клуб заработал себе неважную репутацию потому, что туда не пускали афро-американцев. «Они просили нас предъявить не только обычное удостоверение личности, но и паспорт», − рассказывает Крейг Кэннон. В ответ на такие действия группа людей, называвших себя Комитетом чернокожих геев, устроила пикет около клуба. На тот момент в Чикаго были и другие ночные лофты, владельцами которых были чернокожие, − в том числе, Social Sounds Лонни Фултона и Castle in the Sky Майкла Филдза. Было очевидно, что чтобы выдержать конкуренцию, клубу Warehouse нужен новый диджей. Уильямс пригласил Ларри Левана, но тот не захотел уезжать из Нью-Йорка. Потом он обратился к Фрэнки Наклзу, который заменил Левана в нью-йоркском клубе Continental Baths (прежде, чем этот клуб обанкротился). Наклз согласился приехать на «торжественное открытие» в марте 1977 года. Для настройки звука и света Уильямс нанял Richard Long and Associates, но вечеринки, на которых играл Наклз, стали провальными. «Музыка была фантастической, звук тоже, но, мне кажется, против Фрэнки велась какая-то пропаганда. Люди говорили, что не хотят «слушать эту нью-йоркскую ерунду». Наклз вернулся в Нью-Йорк, и приезжал в Чикаго лишь ради проведения специальных вечеринок.



Поклонники у Наклза появились лишь после того, как он сыграл на паре вечеринок в клубе The Bowery. «Только после этого люди стали приходить в Warehouse. Фрэнки это было по душе, и он снова согласился переехать», − говорит Уильямс. По словам Наклза, это было в июле 1977 года, почти через год после того, как Уильямс стал устраивать в новом здании вечеринки. На здании, в котором размещался клуб, не было вывески, а его официальное название по-прежнему было US Studio. Но посетители сразу стали называть клуб Warehouse, и Уильямс стал использовать это название. Как и его предшественники, The Warehouse был закрытым джус-баром для публики старше 19 лет. Вечеринки Наклза обычно длились до восьми утра. «В помещении было три уровня, − вспоминает Кэннон. – Сначала нужно было подняться по лестнице и заплатить за вход, потом спуститься вниз – туда, где проходила вечеринка. А внизу был еще подвальный уровень». В клубе не было кондиционеров, так что помещение проветривали при помощи вентиляторов, а летом открывали окна. Кэннон вспоминает, какой красивый эффект давал легкий ветерок, особенно когда балочный потолок был закрыт крепированной бумагой: «Мы включали дискобол, вентилятор, и создавалось впечатление, что все вокруг движется». На вопрос, была ли в клубе «кислота», Кэннон восклицает: «О, конечно. Ею все было приправлено. Это было просто нереально». Уильямс вспоминает, что «проводились марафоны, длившиеся по несколько дней. Сутками напролет. Люди шли домой, переодевались и приходили снова».



Первые несколько лет Warehouse был одним из самых популярных клубов Чикаго, но с 1979 он стал превращаться в сцену для определенной музыки. В то время в частных колледжах Саус-Сайда (в том числе в Католической школе Менделя) начинала развиваться культура «преппи». Подростки, которые слушали Devo и The B-52s на радиошоу Punk Out Херба Кента, стали организовывать свои вечеринки, арендовать для них помещения и раздавать флайеры. Одной из таких групп была Infinity Space Eclipse будущего продюсера Винса Лоуренса. Они стали устраивать вечеринки, на которых все должны были быть одеты лишь от марки IZOD. Помимо субботних вечеров в Warehouse, Наклз стал играть в клубах в Норд-Сайде, первым из которых стал Speakeasy, находившийся в старом здании клуба Den One. В октябре 1980 года Дэйв «Медуза» Шелтон, молодой клаббер (который годом ранее устроил свою первую вечеринку в Warehouse) открыл свой собственный джус-бар 161 West. Наклз стал играть там по пятницам. В рекламе журнала A Gay Life от октября 1980 говорилось, что в этом клубе «зажигали всю ночь напролет» − это было за два года до выхода первой хаус-пластинки.

Frankie Knuckles

По мере того, как электронная музыка набирала популярность, Наклз стал микшировать треки «новой волны» со своими традиционными соул- и диско-нарезками. 9 апреля 1981 года в Gay Chicago была опубликована первая десятка по версии Наклза, в которую вошли такие неожиданные вещи, как Jezebel Spirit в исполнении Брайана Ино и Дэвида Бирна, Walking on Thin Ice в исполнении Йоко Оно, а также более предсказуемые композиции в исполнении People's Choice, Билли Оушна и Грэйса Джоунса.

В то время как наиболее отчаянные и «прогрессивные» чикагские фанаты покупали пластинки в Wax Trax!, Наклз и многие другие диджеи были верны Importes Etc – музыкальному магазину, который развился из скромной торговли на бампере подержанной машины и владельцем которого был отец Пола Вайсберга. Этот магазин начал сотрудничать с Наклзом, выпуская композиции, «услышанные в Warehouse», который потом сократили лишь до слова «хаус». В некрологе 1987 года диджей и журналист газеты Gay Chicago назвал Дика Гюнтера из Importes Etc. автором понятия «рекламный трюк». Наклз стал играть свои новые треки, скомпонованные из диско-музыки, вышедшей несколько лет назад. В электронном письме Наклз комментирует это так: «Мой близкий друг Эразмо Ривера учился на инженера звукозаписи. Я начал давать ему треки, чтобы он редактировал и нарезал их».



Уильямс говорит, что эти треки сводили публику с ума: «У меня есть этот альбом дома, но он так не звучит. В чем, черт возьми, дело?». Например, версия Наклза песни «Baby, You Got My Nose Open в исполнении Harold Melvin & The Blue Notes начинается с брейка, потом начинается луп из фразы „All you men, all you men“, а потом завершается »...out there". Еще одним фирменным треком стал «Get on Down в исполнении The Dells. Наклз долго дразнил толпу „All right, let's get it on!“, перед тем как продолжал остаток брейка. В то время Наклз был очень популярен. В 1981 и 1982 годах он играл в таких клубах, как Sauer's, Pyramid, Annex 2, The Smart Bar и Metro. Warehouse лишь выигрывал от его растущей популярности.

«Лучшее мое воспоминание – пестрая толпа. В плане расы, национальности и пола. Это лучшее, что можно придумать. Я приставал ко всем незнакомым гетеросексуалам», – рассказывает Кэннон. Наклз подтверждает: «Тогда было модно вести себя как гей и тусоваться в гей-клубах, но при этом не быть геем. Поди догадайся!».

Последний год работы Warehouse был очень удачным. Там постоянно тусовались подростки, многие из которых были несовершеннолетними. Уильямс вспоминает, как родители приходили туда искать своих детей. По словам Наклза, взрослые завсегдатаи были вынуждены уйти. Клуб был постоянно переполнен, было даже несколько случаев ограблений. Наклз чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, признавая, что «находиться в клубе больше не безопасно». В ноябре 1982 года Наклз ушел из Warehouse и открыл свой собственный клуб Power Plant. «Я чувствовал, что, если останусь в Warehouse, то перестану развиваться», − объясняет Наклз. После закрытия Warehouse его место заняли другие ночные клубы − The Playground, First Impressions и Medusa. Пару месяцев спустя Уильямс открыл клуб Muzic Box, где взошла звезда диджея Рона Харди. Появление новых клубов и возможности купить недорогие синтезаторы и барабанные установки способствовали раскручиванию местных продюсеров.

В начале 1984 года электронная танцевальная музыка чикагских подростков появилась в магазинах и зазвучала на радио. Три года спустя, несмотря на топовые позиции в британских чартах, чикагская хаус-музыка стала жертвой собственного успеха. Многие известные продюсеры стали сотрудничать с крупными лейблами и быстро переключились на хип-хоп. Тем временем, последний танцевальный клуб Дэйва «Медузы» Шелтона, где играли хаус и индастриал, подвергся критике местных жителей, обеспокоенных проблемой растущей преступности среди подростков. В январе 1987 года городские власти постановили, что джус-бары должны работать не дольше, чем бары, где была разрешена продажа алкоголя. В апреле постановление вступило в силу. Уильямс стал проводить андеграундные вечеринки, но клубная жизнь Чикаго уже никогда не будет прежней.

По материалам residentadvisor.net
avatar

Неисправимый бунтарь Дэмиан Лазарус

Опубликовал в блог Интервью
0

Неисправимый бунтарь Дэмиан Лазарус


Damian Lazarus

Владелец звукозаписывающего лейбла Crosstown Rebels (в пер. с англ. – «Городские бунтари») рассказывает о своем пути к признанию, о том, как он «восстал из мертвых», о своей вере в «семью Crosstown», туре Rabel Rave и планах на будущее…

Дэмиан Лазурус − основатель Crosstown Rebels – не просто лейбла, а всемирно известной музыкальной тусовки и объединения музыкантов с общими интересами и подходом к работе. В 2013 году Лазарус празднует 10 лет своей независимой деятельности по созданию инновационного хауса и техно и рассказывает о своем пути к признанию, о том, как он «восстал из мертвых», о своей вере в «семью Crosstown», туре Rebel Rave и планах на будущее.

Вероятно, есть в Лазарусе что-то, что заставляет людей быть преданными ему. Работая над проектом Manchester's Warehouse Project, он холодным декабрьским вечером собрал свою команду из всех уголков мира для того, чтобы они были с ним. Вот Fur Coat из Каракаса. Франческо Ломбардо, который родом из Италии, с озера Гарда, но сейчас проживает в Лондоне. Масео Плекс приехал из Барселоны, Subb-an – из Берлина. Вот Дэнни Дейз из Майами, турчанка Дениз Куртел − диджей из Нью-Йорка. Тут еще два старых друга Лазаруса – парень по имени Саша, которого можно назвать гражданином мира, и Лоран Гарнье, прилетевший из Парижа.

Damian Lazarus

Это оказалась длинная ночь: друзья играют, а когда не играют – то танцуют вместе. Француз Гарнье стоит около сцены с бокалом красного вина (наверное, единственным бокалом красного вина в этом помещении!), в то время как Ломбардо, вскинув руки, прыгает под музыку. А собрал их сегодня под одной крышей основатель лейбла Crosstown Rebels Дэмиан Лазарус − худой, одетый во все черное человек, стоящий за пультом перед колыхающейся, словно желе, толпой из 3000 ухмыляющихся северных рейверов и похожий на Мика Флитвуда, играющего эйсид-хауc.

Обычная картина. Люди за ним следуют всегда. Лишь пару недель назад ему удалось собрать 4000 человек в тени одной из пирамид майя на Плайа дель Кармен в Мехико. Это был фестиваль Day Zero, которым отмечали конец календаря майя и, возможно, конец света. Тогда к Лазарусу присоединились Трентемёллер, 3D из группы Massive Attack, Джеймс Лавель, Джейми Джонс и многие артисты, записывающиеся под лейблом Crosstown.

До места проведения фестиваля было очень тяжело добраться, более того − там не было электричества. В результате мероприятие, несмотря на свою высокую посещаемость, вылетело Лазарусу в копеечку. Но он не сделал ни шагу назад. «Все, что могло случиться и отговорить нас от проведения этого фестиваля, случилось, − говорит Лазарус. – Мы фактически организовали все с нуля, воспользовавшись помощью друзей и связями».

«Я приехал туда за неделю до фестиваля и увидел, что там работает 50-60 человек – они что-то носили, прикручивали, откручивали, ставили… Я был в недоумении: «Кто все эти люди?» Оказалось, что они приехавшие из разных уголков мира, чтобы помочь нам в организации фестиваля. Это были совершенно незнакомые друг с другом люди – из Токио, Тель-Авива и других городов. Они просто приехали и предложили свою помощь. Это было невероятно. Сильно. По-особенному. За те сутки я испытал по-настоящему волшебные моменты. Даже описать тяжело».

Damian Lazarus

«Шаманы и местный народ уичоли тоже нам помогали: они поддерживали нас, одобрили проведение фестиваля. В последние 15 минут отсчета существования календаря майя появись 10 воинов майя в полном облачении и взобрались на пирамиду. «Когда раздались финальные звуки, означающие окончание обратного отсчета, вождь достал морскую раковину и протрубил в нее. Мы будто оказались в прошлом, перенеслись на 25 тысяч лет назад. Тот вечер был полон невероятных, чудесных моментов».

«На вершине пирамиды астрологи показывали людям вселенную. Это была уже следующая стадия вечеринки», − смеется Лазарус. «Мы не покрыли наши расходы. Если бы мы искали спонсоров, тогда другое дело. Но нет. Я не хотел, чтобы фестиваль пестрел разными брэндами. Это мероприятие должно было быть особенным», − рассказывает Лазарус, подчеркивая, что не хочет вдаваться в финансовые детали. Этот жест характеризует Лазаруса. За свою карьеру он мог продаться уже не раз, но всегда отвечал отказом.

Юность в стиле соул

Лазарус родился и вырос в Лондоне. Его двоюродный брат, который увлекался хип-хопом и электронной музыкой, познакомил его с искусством выбора пластинок. Вскоре он стал буквально одержим музыкой, тратя все деньги на очередную виниловую пластинку. Ему удалось убедить своих родителей в том, что у диджейства есть будущее, и они, хотя по-прежнему настроенные немного скептически, помогли ему в покупке первой пары проигрывателей 1210 и микшера Numark, который он поставил в гараже.

«В то время как другие обращали внимание лишь на фото группы на обложке, я жадно вчитывался во все детали, чтобы узнать, кто сделал эту музыку, − рассказывает Лазарус. – Я так любил музыку, что просто обязан был быть ее частью». Вскоре он познакомился с миром андеграундных вечеринок, на которых играли эйсид-хауc, ходил в Bagleys и The Cross. Так постепенно он оставил позади соул, фанк и хип-хоп и пошел по пути хауса, техно и хардкора.

Damian Lazarus

Его друзья не разделяли его увлечения, и Лазарус ходил по клубам один, давая свои записи всем, кто соглашался их взять. Он пытался засветиться во всех лейблах – от FFRR до Perfecto. Дела начинали идти в гору, и тогда его девушка сказала ему, что ждет ребенка. Лазарус знал, что может писать статьи, и что ему нужно устроиться на обычную работу. Поэтому он решил стать журналистом, получив место криминального обозревателя в The Sun. «Эта работа познакомила меня со многими сторонами жизни, причем не всегда солнечными, − рассказывает Лазарус. – Но все же я получил удивительный опыт».

Опьянение джанглом

Лазарус проработал журналистом два года, но его увлечение музыкой заставило его объединить эти два мира. Так Лазарус стал писать обзоры и статьи для таких музыкальных журналов, как Touch и Straight No Chaser. Он познакомился с Джефферсоном Хэком, который показал некоторые из его работ набирающему обороты журналу Dazed & Confused.

Вскоре он стал помощником редактора. На вечеринки в холле их офиса в восточном Лондоне, где стал играть Лазарус, стали захаживать такие звезды, как Кейт Мосс, Джейк и Динос Чепмен и Бьорк. «Тогда я вовсе не был каким-то супер-талантливым диджеем. Я играл все от Mo Wax до Talking Loud. Хаус тогда переживал не лучший период, и я стал сильно увлекаться драм-н-бэйсом и джанглом. По воскресеньям я пропадал в Metalheadz, по четвергам – в Speed, а в другие дни тусовался на рейвах. Это был самый свежий, интересный, новейший звук в мире электронной музыки».

Благодаря своей работе Лазарус узнал, как работал мир музыкального бизнеса, и через три года он стал работать в FFRR в качестве A&R-менеджера. В 2001 году он присоединился к молодому лейблу City Rockers, став их главным A&R-менеджером. Именно тогда началось становление Лазаруса в музыкальном бизнесе. Он выпустил электроклэш-сингл 'Sunglasses At Night' в исполнении Tiga & Jori Hulkkonen. Лазарус пытался дать британский ответ таким европейским лейблам, как Kompakt, Perlon и Gigolos.

Независимость

Когда лейбл City Rockers перешел к Ministry Of Sound, Лазарус вышел из команды. «Я был уверен, что уже могу попробовать делать что-то сам, − говорит он. – Я взял за основу те же заглавные буквы и основал свой лейбл Crosstown Rebels. Этот шаг принес ощущение и свободы, и страха. В моей жизни было много взлетов и падений – как в карьере, так и в личной жизни. Были времена, когда я оказывался на самом дне. Но я всегда все делал сам. С 12-13 лет я пытался пробиться в клубы, один ходил на рейвы.

Если я хотел попробовать создать новое звучание или новую музыкальную нишу, я должен был набраться уверенности и сделать это сам. Так я создал свой собственный лейбл. Я уже выпускал пластинки, одни из которых занимали места в первой двадцатке чартов, а другие становились андеграудными хитам. Поэтом я решил, что сделал и видел уже достаточно, чтобы начать делать все это самому».

Лазарус «восставал из мертвых» много раз. На стадии раскручивания Crosstown он столкнулся с большим количеством проблем. «Были времена, когда я был близок к решению закрыть лейбл. Мы поработали еще два года, а потом рынок виниловых пластинок стал сворачиваться. Наверняка можно привести множество примеров, когда в подобных ситуациях люди просто закрывали свою компанию и начинали заниматься чем-то другим. Но я с самого начала верил в то, что делаю. Люди во всем мире любят и уважают то, что мы делаем, и это дает мне силы двигаться дальше».

Kiki и Silversurfer были в числе первых артистов лейбла, который начал работать в 2003 году, создавая новомодную европейскую музыку для танцполов. Также с лейблом сотрудничали Пьер Буччи, Дженнифер Кардини и Андре Крамл. По мнению Лазаруса, микс Джеймса Холдена на трек Крамла 'Safari' стал моментом, когда все встало на свои места и заработало как надо.

Люди в музыкальном мире стали рассматривать Crosstown Rebels как серьезного соперника. «Но третий финансовый пробой был для меня большим ударом, − рассказывает Лазарус. – Существует какой-то максимум плохих новостей, с которым может справиться владелец звукозаписывающего лейбла. Тогда дистрибьюторская компания обанкротилась, и я потерял много тысяч фунтов. И я посмотрел, кто меня окружает. На тот момент это были Джейми Джонс, Art Department, Масео Плекс и Дениз Куртел. Этих артистов никто не знал, но их материал был настолько свежим и интересным, что я просто не мог махнуть на них рукой. Благодаря вере в этих людей я продолжил заниматься лейблом. Наконец-то у меня были люди, которым было что сказать. Свернуть все в тот момент было невозможно».

Новое звучание хауса?

Так начался второй этап существования лейбла, и дела пошли в гору. Crosstown окреп и набрал популярность. «Было такое ощущение, что мы что-то строим. Мы построили семью из чудесных людей, − говорит Лазарус. – Люди стали создавать свои собственные лейблы, формировать свои команды, а мы поддерживали их. Леон, менеджер моего лейбла, также работает с Visionquest и Hot Natured. Мы создали что-то наподобие семьи артистов, а артисты, на мой взгляд, самые интересные люди в мире».

Crosstown внес свой вклад в создание нового хауса, работая с такими новичками, как Сет Трокслер и Soul Clap, занимался дабстепом с Shackleton и альтернативным звучанием с Riz MC. Также лейбл не забыл про таких ветеранов, как Лоран Гарнье и Люк Соломон. Лейбл выпустил уйму потрясающих треков от Glimpse, а также ставшие популярными альбомы Джейми Джонса, Масео Плекса, Butane, Дениз Куртел и Amirali.

Лазарус занимается и дочерними лейблами. Первый дочерний лейбл Rebelone скрывает имена своих продюсеров за словами «Нейлон» и «Полиэстер». И хотя он не хочет называть их настоящие имена, он говорит, что эти релизы были сделаны лучшими продюсерами в мире, работающими инкогнито. Тем временем, благодаря Аидану Лавелю и Руссу Яллопу начинает раскручиваться второй дочерний лейбл RebelLion. Это неблагоприятно сказалось на собственном творчестве Лазаруса. Хотя он выпустил немало своих треков с Crosstown, большая часть (в том числе − альбом 'Smoke The Monster Out') была выпущена лейблом Berlin's Get Physical. Но он собирается во всем разобраться со временем. Или, по крайней мере, когда оно у него появится.

Сейчас он постоянно ездит по миру, знакомя людей с деятельностью Crosstown. Об этом можно судить по психоделическим роликам в рамках тура Rebel Rave, режиссером которых является Дэвид Терранова, недавно присоединившийся к лейблу.

Оптимизм

Сейчас Лазарус снова в Лос-Анджелесе (он переехал туда пять лет назад). Он впервые сделал перерыв в туре Rebel Rave, который ознаменовывает десятилетие успешной работы лейбла Crosstown. Потом путь лежит в США, затем в Европу, а завершится тур в Мехико. «Люди начинают понимать, что мы по-другому подходим к некоторым вещам, − говорит Лазарус». Благодаря успеху организуемых им вечеринок Rebel Rave и Get Lost, ему предложили собственную сцену на известных фестивалях Beyond Wonderland и Electric Daisy Carnival в США, что приблизило Crosstown к танцевальной музыке, пользующейся бешеной популярностью в Америке.

Такой успех мог бы вывести лейбл на совершенно другой уровень, хотя, учитывая независимый дух Crosstown, это еще под вопросом. Лазарус утверждает, что он хочет оставаться обязан только самому себе. «Мы довольно обособленны, и сейчас нам представилась возможность посмотреть, сможем ли мы оказать какое-нибудь влияние на мир музыки, не изменяя при этом наш подход, − объясняет Лазарус. – Я не знаю, получится ли это у нас, но мы попытаемся. Это моя надежда и мечта, и компромиссов тут быть не может. Я и раньше никогда не шел на компромиссы, и не вижу смысла начинать это делать сейчас. Если нам все удастся, то для нашей музыки откроется новый огромный мир».

«Мы подумали, что, около сцены можно отгородить участок, где будут состригать шерсть, как делают овцам. Тогда те, кто пришел в пушистых меховых сапогах, сможет постричь их. Это было бы хорошее начало». Похоже, что Лазарус настоящий оптимист, и его оптимизм заражает всех вокруг. Именно это помогло ему создать свой музыкальный лейбл в один их самых тяжелых периодов, которые когда-либо переживала музыкальная индустрия. «Я верю в то, что мы сейчас делаем, − говорит Лазарус. – Но самое прекрасное то, что у нас нет каких-либо стремлений и амбиций. Это неизведанная территория. Но, оглядываясь назад на свою жизнь, я понимаю, что всегда был в какой-то степени аутсайдером». К счастью, и у аутсайдеров в жизни начинается белая полоса.

По материалам djmag.com
avatar

Eddie Fowlkes: Четвертый из Бельвиля

Опубликовал в блог Интервью
0

Eddie Fowlkes: Четвертый из Бельвиля

Он не из Бельвиля. Возможно, в этом-то и вся проблема. RA беседует с одним из забытых героев техно.

Почему мы рассказываем наши истории? Потому что упорядочивать информацию это естественное желание человека. «Откапывать» вещи, которые неизвестны широкой общественности. Но реальная жизнь намного сложнее и запутаннее. В реальной жизни нет ничего «по три». Реальная история техно – это не только основатели, инноваторы и лидеры. Реальная история техно включает и имена, забытые теми, кто не близко знаком с этим жанром: Бакстер, Эклз, Шакир, Олдхэм, Фолкс.

Без них не была бы полной ни одна серьезная история, и ни одна серьезная история не может в полной мере передать то влияние – будь оно большое или незначительное – которое оказало Трио из Бельвилля − Хуан Аткинс, Деррик Мэй и Кевин Саундерсон – на огромное число музыкантов, появившихся позднее. Но и вклад Эдди Фоукса в техно-музыку переоценить сложно. Мало кто может похвастаться тем, что в середине 80-х он жил в одной комнате с Дерриком Мэем или что они побудили Кевина Саундерсона бросить футбол и вплотную заняться музыкой.

Eddie Fowlkes

Фоукс может. Вместе с Аткинсом и Мэем он входил в команду Deep Space – группу диджеев, к которой потом присоединились также Санудерсон, Арт Пэйн и Кит Мартин. К тому времени Аткинс уже играл в Cybotron. Однажды он дал живое выступление. «Я танцевал с одной девушкой, и вдруг вокруг стало тихо и темно», − вспоминает Фоукс. −«Она подумала, что я теряю сознание, но все затихло, и я просто ничего не видели и не слышал. И тут какой-то голос сказал мне: «Запиши пластинку». Она схватила меня и я спросил ее: «Ты чувствуешь? Ты чувствуешь, как ты дрожишь?» Она ответила: «Неа. У тебя закатились глаза». Бам! – и так я оказался тут.

«Оказался тут» — то есть стал записывать пластинки. До этого вечера Фоукс мало интересовался записью песен. «Я просто хотел быть диджеем. Моя цель была играть в клубах Детройта. То есть, я слышал, чем занимается Хуан и все они в Cybotron’е, но меня это не привлекало». Однако после того вечера Фоукс стал экспериментировать с музыкой. Примерно в это же время начинали раскачиваться Мэй с Саундерсоном. Возьмите ранние релизы Metroplex – и вы увидите на них имя Фоукса. В 1986 году вышел Goodbye Kiss, который журналист Дэн Сиско назвал первым «настоящим успехом в области техно».

Несмотря на то, что этот трек привлек немалое внимание к техно Детройта, он не стал хитом. И с этим Фоукс даже не спорит: «Можно сказать, что Эдди не выпустил такие же супер-хиты, как Кевин или Деррик». Но нельзя утверждать, что я не участвовал в этом, потому что именно я тогда сказал: «Я хочу выпустить пластинку». И тут присоединились Деррик и Кевин. Но я не пытаюсь это всем рассказать и доказать. Те, кто знает, − те знают. Это было что-то типа: «О, так этих чуваков не трое, а четверо. Там есть еще один, который был с Дерриком, и он сказал Хуану, что хочет выпустить пластинку. Те, кто знает, − те знают. Если не знают – хорошо. Но я многое потерял».

Так почему же Фоукс оказался забытым? На это есть две основные причины. Во-первых, в отличие от других трех диджеев, у Фоукса не было своего лейбла. Metroplex, Transmat и KMS потребовалось много времени и усилий, чтобы сделать популярными имена Аткинса, Мэя и Саундерсона (также это дало им свободу выпускать все что угодно и когда угодно). Это такая детройтская традиция – музыканты, которые идут по следам Берри Горди, обычно отчаянно стремятся к независимости, и ревностно следят за тем, чтобы кто-нибудь не отобрал у них эту независимость. В 1993 Фоукс основал City Boy Records, но к тому времени трио было популярно уже несколько лет и с их именами ассоциировалась вся классика техно.

«Когда британская пресса трещала о трио из Бельвиля, я все думал: «Откуда, черт побери, взялся этот Бельвиль?!»

Вторая причина (возможно, более важная в плане начальной популярности за рубежом) – Фоукс и автор сборника Techno! The New Dance Sound of Detroit Нил Раштон «никогда не обсуждали свое возможное сотрудничество». Британский релиз сборника познакомил публику с такими именами, как Аткинс, Саундерсон и Мэй и сделал их популярными в Европе. Это «замедлило развитие моей карьеры, пока остальные делали ремиксы и общались с прессой», − говорит Фоукс. Как только ты становишься, скажем, другом Хуана Аткинса, соседом Деррика Мэя или диджеем, который вдохновил Саундерсона, и ты не можешь рассказать свою собственную историю, то ты начинаешь отходить на второй план. Как только ты не вписываешься в общую историю (а Фоукс не из Бельвиля), то тебя не замечают в свете остальных.

Фоукс понимает. В какой-то степени. «Я не виню их за то, что пока журналисты брали интервью у них, я оставался в тени. Но когда пресса начала кричать об этом «Трио из Бельвиля», я не мог понять, откуда, черт возьми, взялся этот Бельвиль?! Ведь все началось здесь, в Детройте. И люди, которые читали это, верили. Они купились на это. Я не могу указывать прессе, что писать, а что не писать. Но это странно, когда пресса называет их троих основателями, а они не возражают ни слова в ответ, и публика начинает этому верить. Ведь я тоже участвовал во всем этом. Когда вы говорите о трех основателях, то вы имеется в виду создание хитов или участие в самой истории создания коллектива?! Это важно».

Eddie Fowlkes

Если честно, то Фоукса не полностью вычеркнули из этой истории. В этом году ему, вместе в Аткинсом, Саундерсоном, Карлом Крейгом и Джефом Миллзом, отдали дань уважения на Movement. Все они оставили отпечатки рук в Национальном музее Детройта как символ своего большого вклада в развитие техно. Как и сказал Фоукс, кто знает – тот знает. Но как вам скажет любой исполнитель, очень часто запоминаются лишь те, кто создавал хиты. И, если посмотреть на дискографию Трио из Бельвиля, хитов у них больше. И что еще важно, они всегда приносили выпуск пластинок в жертву диджейству и живым выступлениям. Так они старались популяризировать детройтское техно. Но даже если бы у Фоукса была возможность поучаствовать в этих мировых турне, нельзя сказать наверняка, что это было бы ему интересно. «Я не хочу, чтобы музыка контролировала меня. Я контролирую музыку».

Также он знал, какую цену приходится платить музыкантам. Вспоминая свою встречу с легендой Motown Эдди Холландом, он подметил, что у большинства музыкантов в этой сфере нет стабильной семьи и нет детей. «Итак, я решил, что если следующая девушка, которую я встречу, окажется той самой, то я создам с ней семью. Так и получилось. Вот почему моя карьера замедлилась. У меня появились дети, и я хотел быть с ними».

Жена Фоукса стала больше, чем его спутницей жизни. Можно сказать, она стала его A&R менеджером. «Если девушка танцует под твой трек, то он точно хороший. Неважно, к какому направлению он относится: если девушки не танцуют под трек, то он никакой…Моя жена – глава в доме…и когда она говорит: «О, это мне нравится!» − то значит, что я все сделал правильно».

Eddie Fowlkes

Несмотря на дом и семью, за спиной у Фоукса разнообразная карьера − от техно до хауса, иногда с заходами в даунтемпо. В начале 90-х годов он продвигал идею «техно-соула» − направления, которое позволило ему найти середину между самоуверенностью Хуана Аткинса и чартовыми «сладостями» Кевина Саундерсона. «Детройт для меня – это звезды хауса и звезды техно», − говорит Фоукс. – «Вот почему мой лейбл называется Detroit Wax». Он всегда придавал большое значение городу с его историей. В 1996 году Фоукс выпустил сборник True People, который Саймон Рейнолдс назвал «язвительным упреком всему миру за осквернение Детройта (преступление, которое Фоукс назвал «культурным изнасилованием»)».

Но появились признаки оттепели. Когда речь заходит о религии, Фоукс говорит, что «иногда это борьба против желания упомянуть имя Бога всуе и продать его». Я спросил его, почему. «Это как продавать Слово, и я этим не занимаюсь. Я стараюсь хорошо относиться к людям. Да, в прошлом я сжигал мосты, но я научился их чинить. И я рад людям, которые хотят чинить их вместе со мной. Если нет – то что ж, я вас понимаю. Но я должен двигаться дальше как человек, как муж и как отец своих детей». Искупление? Прощение? Желание расставить все точки над i и рассказать правду? Это мы можем оставить позади.

Eddie Fowlkes

По материалам residentadvisor.net
avatar

Sven Vath

Опубликовал в блог Интервью
0
Sven Vath

Добро пожаловать в Берлин, Sven. Ты помнишь когда ты впервые соприкоснулся с музыкальной сценой здесь?

Коротко говоря, после падения Берлинской стены в 1989 я и другие артисты из Франкфурта (Jam & Spoon, Pascal F.E.O.S., Dag and Moses P) собрались в автобус и поехали до самого Берлина. Мы устроили там
что-то вроде спонтанного выступления. Это было примерно в то время, когда я впервые встретил Dr. Motte, основателя Love Parade, в клубе UFO. Полагаю, это и было тем, что можно считать первым соприкосновением с Берлинской сценой. В 90е Tresor стал моим основным лейблом, так как мы с Dimitri Hegemann всегда были хорошими друзьями. Это были по-настоящему великолепные ночи, когда я играл в том подвале. Но я также регулярно играл в E-Werk, Planet, Maria am Ostbahnhof и в старом Ostgut, в котором мы устроили несколько вечеринок в те времена.

Сегодня ты редкий гость в Берлине, в чем причина?

Я оставил Love Parade в 2000-м в связи с личными и политическими причинами. Мои поездки в Берлин так или иначе, всегда были связаны с этим событием, так что, вместе с тем как я перестал играть на Love Parade, потерялись и контакты с местной клубной сценой.

Sven Vath

Потерялся контакт и относительно музыки?

Нет, потому что я думаю, звук который сделал Берлин знаменитым в последнее десятилетие в значительной степени был зарожден людьми, которых я уже знал: такие диджеи как Ricardo
Villalobos, Heiko Laux приехали в Берлин из Мюнхена раньше чем кто либо еще. Так что, то что образовалось в Берлине не было таким уж «новым», скорее, это происходило под влиянием более старых и авторитетных артистов. Только недавно появилось самостоятельное направление благодаря поколению молодых артистов. Тем не менее, многие из моих друзей все еще живут и работают в Берлине.

Ты, с другой стороны, всегда оставался во Франкфурте. Как же так?

Мы раньше шутили: те, у кого не получилось во Франкфурте — переехали в Берлин (смеется). Ho серьезно, Франкфурт — мой родной город. Здесь я всегда мог следовать моим музыкальным взглядам. Конечно, он довольно маленький. Но, опять таки, тут всегда было полно талантливых артистов. Не стоит сравнивать Франкфурт с Берлином, так как они сильно отличаются по тому как люди отдыхают: во Франкфурте мероприятия организовываются под выходной, в Берлине же кажется, каждый день как
суббота, по крайней мере в отношении музыки.

Так и ты обычно разделяешь свое время? Вечеринка на выходных, а в понедельник обратно в офис?

Ну.., Так всегда и было.

Правда?

(смеéтся) Ну ладно, может не по понедельникам. Но я всегда делал дела на буднях. Сейчас все еще сложнее: я провожу большую часть лета на Ибице с семьей, с октября по декабрь я снова во Франкфурте — планирую
следующий год. Весной я обычно уезжаю из Европы в продолжительное турне. Плюс семья, друзья, прослушивание записей для миксов. И ты понимаешь, что организация времени — самая важная часть планирования.

Sven Vath

Говоря об Ибице, этот летний сезон снова стал довольно успешным. Как бы ты объяснил такое постоянство?

Интенсивность и энергетика там правда уникальны. Для меня, это и «плавильный котел» и отправная точка для многих моментов в клубной культуре. Нет больше такого места, которое объединяло бы так много
клубов, развлечений, культуры и красивейших видов на одном маленьком острове.

Так значит ничего не изменилось?

Ну, сейчас можно заметить странные флаеры на вечеринки с Lady GaGa или Kylie Minogue. Ибица стала модным словечком в гламурном мире Сан-Тропе и Монако, откуда появилась новая, пафосная публика на острове. Это немного огорчает, потому что Ибица хорошо известна своим свободным духом — наследием культуры хиппи 70-х. Многие годы Ибица привлекала людей всего лишь для веселья. В клубах можно было встретить людей за 50, которые просто хотели хорошо провести время. Все выглядело довольно сдержанно, но сейчас многие люди приезжают «выпустить пар”.

Звучит, будто ты почти разочарован…

Не поймите меня неправильно: мы должны обращать внимание на подобные вещи. Но опять же, я не думаю это испортит Ибицу в отдаленной перспективе. В конце концов здесь живет так много страстных любителей
музыки! Ничто не повредит „нашим“ планам. Если вы посмотрите на заявленный состав артистов DC-10, наши вечеринки в Amnesia и т.д. Вы заметите множество новых и интересных имен. Если такие диджеи как
Jamie Jones, Seth Troxler или ребята из Visionquest „привезут“ вечеринки со своей публикой — это еще раз докажет их актуальность более молодому поколению.

Sven Vath

Когда ты впервые приехал на Ибицу?

Первый раз я приехал в 1980, путешествуя автостопом с другом до Барселоны. На момент когда мы переправились на остров у нас уже не было ни копейки. И все же нам удалось остаться почти на три месяца! Мы сперли пару шезлонгов и разбили лагерь в близлежащей лесополосе. В течение дня мы распространяли флаеры чтобы потом пройти в клубы…

Тогда ты и решил стать диджеем?

То, что я увидел там в ночных клубах оказалось для меня совершенно новым. DJ Alfredo играл сумасшедший микс в Amnesia: смесь африканских ударных с Итало Диско и „Imagine“ Джона Леннона. Мы буквально плакали на танцполе в 5 утра! Тогда я и сказал себе: „Да, я хочу этим заниматься! Bот место, которому я принадлежу!“ Я возвращался на Ибицу каждое последующее лето, впитывал музыку и записывал названия пластинок. Излишне говорить, что было не так-то просто достать их во Франкфурте. А если и удавалось, то я не был уверен смогу ли я ставить их. Когда я начал карьеру играя в „Dorian Gray“, мне постоянно приходилось биться за час своей музыки, надеясь, что босс не вылезет из-за моей спины, грозя пальцем на мой трек-лист (смеéтся).

Очевидно, тебе больше не надо беспокоиться об этом. Давай поговорим о Cocoon. Kажется, многие думают что Cocoon приходит в упадок и становится слишком коммерческим. Что ты об этом скажешь?

(длинная пауза) Я вижу, что Cocoon задает определенное направление, особенно наш клуб. Когда мы начинали, мы знали, что многие не cмогут „понять“, не смогут связать это с нашей идеей. Опять же, большинство этих людей не вникают, чего мы пытаемся добиться с Cocoon. Во все, что
мы делаем вложено много энтузиазма… От артистов не требуется индивидуальный подход, чтобы записыватся у нас. Они свободны делать то, что хотят, как и на любом другом лейбле.
И наши мероприятия, клуб, и наша философия служат единственной цели- предоставить артистам вдохновляющую и креативную обстановку. Конечно, это предполагает финансовые вложения, риск и порой нестандартное мышление.

Думаешь ли ты, что в электронной музыке очень маленькие риски?

Я думаю, что клубная культура, ее акцент основан на умении видеть перспективу. Но чтобы превратить ви́дения в действительность, требуется и риск и смелость. Так, если у меня есть представление о
Техно клубе 21 века и это что-то похожее на Cocoon, это в первую очередь утверждение нашей клубной культуры. И я бы хотел, чтоб больше людей приходили и делали бы тоже самое.

Однако, первая попытка c Cocoon не была особо удачной, не правда ли?

Да, сначала мы начали устраивать вечеринки под названием „Cocoon“ в 1996 году. Общая концепция была весьма экстравагантной: оформление делалось вручную в Англии и доставлялось в Германию. Мы приглашали малоизвестных диджеев из Японии и знаменитые проекты типа Underworld. В те времена я был идеалистом — не принимал никакой спонсорской поддержки. Другими словами, я вкладывал в мероприятия большую часть своих собственных сбережений. И практически все потратил таким образом.

Какой урок ты вынес из этого?

Я понял, что значит организация огромныx мероприятий. И я осознал, что все в целом пришло слишком быстро. В 1997 году я разошелся с Eye Q и Harthouse за год до того, как они объявили о банкротстве. В 1998 клуб Omen наконец закрыл свои двери после длительного конфликта с владельцами помещения и органами государственной власти. Впервые в жизни я буквально остался один. Этот разрыв был необходим, чтобы я
снова смог как следует сосредоточиться на Cocoon. Итак, в 2000-м мы совершили новую попытку. Но на этот раз мы начали с букинг-агентства и стали развивать это направление.

За 10 лет Cocoon стал довольно успешной компанией. Ты все еще считаешь себя артистом или скорее бизнесменом?

А вот и то, о чем многие люди не очень любят говорить. Но, каждый лейбл, каждое букинг-агентство и каждый клуб должны оплачивать счета в конце месяца. И это становится важнее и важнее по
мере роста твоего дела. Сегодня Cocoon предоставляет множество вакансий большому количеству людей. Ежедневные операции сложнее, чем когда либо раньше. Теперь это не только продажа миллионов пластинок. Если ты скорее хочешь жить этим делом, чем заниматься им как хобби, тебе необходимо и удовольствие от работы и определенная доля профессионализма. И это — то, что я делаю, и то, во что многие люди не врубаются. По их мнению, если ты успешно управляешь компанией — ты продаешься. А то, что мы делаем не имеет ничего общего с „распродажей“!

Как думаешь, концепция твоего лейбла и букинг-агентства вдохновляет другие лейблы?

Конечно, а почему нет? Возьмите к примеру Luciano. Он какое-то время играл на нашей террасе в Amnesia. Недавно его лейбл Cadenza стал вполне самостоятельным букинг-агентством и организатором вечеринок,
проводящим собственное мероприятие в Pacha. И я на него не в обиде! Как раз наоборот, правда: я восхищаюсь людьми, которые вкладывают свои успехи в общее дело.

Sven Vath

Ты так же известен как пользователь социальных сетей и креативных промо-компаний.

Конечно, все каналы чрезвычайно важны, поэтому мы запустили новый сайт этим летом. Наше импульсивно развивающееся общество привыкло к соц. сетям, скорости и многообразию информации по одному клику мыши. Я и сам-то иногда не поспеваю…

В каком смысле?

Например, мне не требуется выкладывать фотографии со своего ужина на Facebook каждый день, как делают некоторые мои коллеги…(смеéтся)

Значит, ты разграничиваешь бизнес и личные дела.

Именно!

Микс Lawrence „Timeless“ получил довольно жесткие комментарии на форуме RA, только потому, что он был выпущен на твоем лейбле. Видимо, некоторые думают, что Cocoon и Dial не очень ладят между собой...

Всегда будут люди, оценивающие со стороны, не зная реальных фактов. Я имею ввиду, почему мы не можем выпустить его? Я долгое время являюсь поклонником его творчества. Он даже выпустил трек под псевдонимом Sten на одной из наших компиляций, равно как и я играл треки с Dial в своих миксах. Так что, я просто не понимаю…

Но откуда берутся все эти „разговоры“?

Все дело в присваивании ярлыков. Люди любят рассуждать типа: Вот, Посмотрите — это Kompakt, а вот это Dial, эти — сосредоточены на самих себе, а эти меланхоличнее. Все аккуратно разложено по маленьким
коробочкам. Но это чушь! Есть ли что нибудь столь же глобальное и объединенное, как наша музыка?
Каждый уикенд мы подтверждаем это, играя в Корее или Чили, во Франкфурте или Берлине чтобы соединить музыку и ее слушателя.

Объединение людей — часть общей концепции?

Точно! Собственно, я являюсь культурным послом немецкого Гете-института в отношении электронной музыки. Ранее в этом году меня попросили выступить на обсуждении в Токио перед 300 высокопоставленными лицами: экономистами, музыкантами, писателями и людьми такого плана. Я был очень взволнован и в то же время удивлен их пониманию и уважению к электронной музыке! Это заставило меня осознать как далеко мы продвинулись и что, это крайне важно делиться вашими знаниями. Не говоря о том, сколько добрых слов я должен сказать в ответ японцам: Без Roland 303 и 808 техно, возможно, вообще никогда бы не существовало.

Помимо Японии, какие страны особенно впечатлили тебя за последний год?

Перу в значительной мере.То, как люди веселились почти в ритуальном стиле поразило даже меня — и я видел много интересного за последние годы. Но такие города как Сеул и Тайпей тоже очень вдохновили.
Клубная культура там точно на подъеме. Пару лет назад только очень популярный Транс Диджей имел шанс быть приглашенным, а сейчас множество маленьких клубов играют теxно.

Все говорят о финансовом кризисе. Как диджей ты почувствовал какие-нибудь изменения?

Ну.., Люди все равно любят клубы куда бы я не приехал. Так что — нет. Но можно заметить, что определенный „средний класс“ диджеев оказываются в невыгодном положении, потому что люди изменили отношение к отдыху: они не готовы платить немного за малоизвестных артистов, предпочитая чтоб в списке были именитые диджеи. В Германии это не особо заметно, но в Италии или Испании большинство вечеринок опирается на хедлайнеров. Это усложняет задачу тем, кто хочет поддержать новых артистов.

Как ты можешь объяснить это?

Часто промоутеры соревнуются друг с другом. Особенно в южной Европе, многие клубы не занимаются собственным букингом. Для заполнения своих площадок они пользуются услугами промоутеров. А промоутеры, в свою очередь, пытаются держать известные проекты в своем портфолио (делая им лучшие предложения) — то есть плата за вход. А чем выше плата за вход в клуб — тем меньше посетители тратят на напитки. В итоге, промоутеры получают свою долю, а клуб теряет прибыль. Говоря, как владелец клуба, это то о чем стоит помнить на будущее.

По материалам residentadvisor.net
avatar

Kerri Chandler: Новая Эра

Опубликовал в блог Интервью
0

Kerri Chandler: Новая Эра


Kerri Chandler

Перед сетом Kerri Chandler на Eastern Electrics Festival, журналист RA говорит с корифеем танцевальной музыки о саундчеке и Circo Loco.

В последние выходные Kerri Chandler делал самый тщательный саундчек, который мне когда-либо доводилось видеть. Он начал с основ: иглы, подключение, мониторы и т. д. Потом он заметил, что программное обеспечение на CDJ слегка устарело. Он посмотрел на звукорежиссера: «Ребята, вы все еще используете 4.1? Уже вышел 4.10!» Не то чтобы это было проблемой — на флешке у него была последняя версия. «Чуть позже я могу спуститься и обновить остальные два, если хотите.» Он настроил
Traktor, который использует на Toshiba c Windows 98, («Просто считаю его наиболее стабильным»), и проиграл несколько треков, чтобы прочувствовать саунд систему.

Затем медленно прошелся по танцполу с невероятно сконцентрированным выражением лица, немного похожий на медиума, пытающегося увидеть духа… (вдобавок на нем ещё и была футболка Imaginary Foundation в тот момент) Он подошел к диагональным балкам зала, глаза его были закрыты, и он медленно приложил к ним ладони… Никто не спрашивал, что он делает, просто смотрели в смущенном удивлении. В завершение он достал свой iPhone и запустил приложение Spectral Analysis (Спектральный анализ). «Не знаю каким чертом это получается, но он довольно точный» — сказал он, расхаживая по залу и наблюдая за
изменениями уровня. Наконец, он проверил клавиатуру — единственный дополнительный инструмент среди относительно скромного набора оборудования для сегодняшнего вечера. (предыдущий реквизит включал в
себя голографии, лазерные арфы и и видоизмененные столы для аркадных игр)

Может показаться, что он немного перегружен оборудованием, но его главная забота — впечатления публики. «Если во время моего выступления что-то сломалось — это не вина клуба, это моя вина!» — говорит он, похлопывая космические узоры на груди. :)

Глядя на всю эту рутину, начинаешь понимать, как он сумел так долго остаться в игре. Половина дела — внимание к деталям — не так много DJ-ев целый час возятся в будке за вечер до своего сeта. Вторая
половина (та, что не увидишь на саундчеке) — это его невероятное музыкальное образование! Chandler вырос в доме, где «вертушка была в каждой комнате» и тысячи пластинок диско в подвале (отсюда его
названия '92 LP, A Basement, A Red Light, и A Feelin') — дотошный подход от дедушки-ученого и музыкальный от отца- диджея. И теперь, более двадцати лет спустя после его первой записи, он принадлежит к
еще одной семье — Circo Loco — что стало третьим витком его карьеры.

Думаю, это было довольно интересно, что ты делаешь саундчек сегодня…

А, я всегда делаю саундчек.

В Берлине это нормально для диджея появиться за 5 минут до сета или опоздать на 20 минут и просто поставить трек.

Ну… из того, что я заметил, если что-то случается с оборудованием, толпа не будет винить в этом оборудование, они осудят диджея. Они не скажут: «Ой, система...» Люди особо не углубляются в это, они скажут: «Диджей — дебил.». А это может быть все, что угодно, например, звук фонит. Это моя проблема, я ведь должен был убедиться что между вертушки не фонят и не вибрируют. Я не хочу беспокоиться о том, что канал не слышно, не хочу волноваться о том, что иглa испорчена или питч плавает… Все эти маленькие, запутанные штуки я проверяю как следует! Я знаю каким должен быть звук в клубе, я не хочу, чтобы что-то скрипело или сбивалось. В душе я техник и хочу «вытащить» лучшее из любой системы.

Как считаешь, oткуда у тебя это?

Это моя инженерная сущность. Я просто хочу слышать чистый звук. Когда я начинал в студии звукозаписи, лет в 15-16, я просто впитывал, слушал маленькие премудрости и подмечал некоторые моменты, смотрел как работает внешнее оборудование — я взял это все и научился записывать сам. Потому что многие люди, которые просто приходят с улицы сказали бы что-то вроде: «Я хочу сделать запись.», а я им — «Ок, отлично, я
просто звукорежиссёр, где ваш продюсер?» …«Да у нас нет продюсера… что вы имеете в виду? Нам просто нужны биты и все такое». Так я и начал делать записи.

Kerri Chandler

Как ты пришел к тому, что стал делать свои собственные?

Что ж, случилось так, что я появлялся в месте под названием «Club America» раз в неделю, это было, наверное, в 1989м. Мне понравилось редактировать песни и ставить их на бaбиннике в клубе, просто чтобы
протестировать. Однажды у Tony Humphries появилась одна из таких обработок на песню «Drink on Me», а потом на «Superlover», и он начал крутить их на радио. Это и было своего рода началом. Разные лейблы
звонили мне: «О! Нам нравится эта песня, он ее играет, мы бы хотели получить ее.» Так вот, первым лейблом, который непосредственно отметил меня был Atlantic, что действительно забавно, потому что мой первый выход получился на таком крупном лейбле. И, что иронично, Jerome Sydenham был ассистентом A&R для Atlantic Records, поэтому мы достаточно близко общаемся и по сегодняшний день.

Как это повлияло на твою диджейскую карьеру?

Она абсолютно изменилась. Людям вдруг стало интересно, кто ты есть, им захотелось узнать что ты будешь играть. И, честно говоря, это просто открыло меня всему миру. В одночасье превратило меня из
местного парня в международную фигуру. Там, где мы жили в Нью-Джерси, мой отец был таким «местным парнем», местным героем. Он был диджеем, собственно, он и сейчас диджей. Большинство моей семьи диджеи, так что я вырос в этом. Лучший способ выразиться — это просто семейный бизнес, по правде говоря. У меня по сути не было выбора! B 13 я был на разогреве у папы, они ставили меня на ящик, и я не очень хорошо разбирался в пластинках, но умел сводить. Они были рядом и подавали мне нужные записи, а я миксовал, все это было диско, так вот, я снимал одну мне подавали следующую. Это было что-то вроде моей работы с 9 до 11 вечера по выходным (смеется). Так что, там и прошла моя подготовка.

Невероятно, как естественно все для тебя произошло.

Я не вижу разницы с обычным детством. Слушал много музыки, играл с оборудованием, разбирал его, смотрел как работает. Иногда просто смотрел картинки с научными машинами. Это было в порядке вещей — дедушка был ученым, мы вместе ходили в лабораторию. Я втянулся удивительным образом. Глядя как он проводит химические опыты и эксперименты с электричеством, я хотел делать тоже самое, но также и хотел быть похожим на отца. В какой-то мере, так и получилось.

Ты уже говорил, что запись треков вывела тебя на международную арену. Мне кажется, быть диджеем в Circo Loco — примерно тоже самое. Как все это вместе объединилось?

Это было действительно интересное соглашение. Они приглашали меня несколькими годами ранее, чем я на самом деле стал там выступать. И я честно-честно не питал никакого интереса к Ибицe, просто думал — это
не моя сцена. Я всегда думал «bottle service» (прим. продажа алкоголя бутылками + резервирование столов в клубах), знаете… пластиковые люди. Так что, я оставил эту идею, поехал просто играть в одном
месте в Риме. Oфисы Circo Loco находятся в Риме, все эти ребята итальянцы. Меня пригласили на встречу, сказали, что Tony Humphries будет там… А он мой прекрасный друг, так я и предположил, должно быть он думает, что поехать и поиграть в DC-10 будет чем-то весьма зрелищным! И я ответил: «Ок, это любопытно, поеду на эту встречу.»

Kerri Chandler

Когда-нибудь бывал там ранее?

Нет, нет, никогда. Они усадили меня и описали это место. Они сказали (это меня и зацепило!): «Послушай, это необычный клуб! Мы снова открываемся, мы были закрыты пару лет и мы хотим изменить нашу музыкальную политику. Мы действительно хотим глубокой, андеграундной музыки… и мы реально хотим, чтобы ты нам помог сделать это правильно.» Я ответил, что не особо интересуюсь всей этой темой, связанной с Ибицей. А он меня уговаривал: «Нет, нет, это совсем не то, у нас нет коммерческих проектов, с этим покончено, в сущности, мы от них отказались. Мы никогда не собираемся к этому возвращаться. Все что у нас есть — это большой зал с саунд системой. Это все. Hикаких прожекторов, никаких выкрутасов, никаких стульев, зоны VIP и всего такого прочего… Просто место для лучшей afterparty, которую можно придумать!» И я сказал: «Ладно, звучит круто, какого черта!» Я познакомился с ними, познакомился с диджеями — все такие дружелюбные, такие счастливые и я подумал: «Ух ты! Прям как семья!» и в этот же день я уже там играл на закрытии. Я ставил самую невероятную и экстравагантную музыку, которую только можно представить!

Проверял пределы?!

Ну да, так оно и было. Дал себе волю, хотел посмотреть как далеко получится зайти. И чем дальше я экспериментировал, тем больше народ сходил с ума! Они просто кричали, подняв руки вверх. И тогда я поставил Mr. Fingers, вы знаете, Larry Heard, «The Sun Can't Compare.» Мы были на улице, небо было немного серым, и в ту минуту, когда я поставил трек, вокал начался, вышло солнце и над нами пролетел самолет. Все подняли руки, люди кричали и чуть ли не плакали! А я подумал: «Ок, я ваш… да, вот именно! Я ваш!» Так и получилось. С тех пор все идет чертовски круто!

В каком смысле?

Я везде с ними путешествовал. Мы не только играем, но и зависаем вместе. Знаете, мы всегда на связи, мы все делаем ремиксы друг на друга. Мы очень уважаем друг друга. Все мы такие. Например, я захожу
повидаться к Dan [Ghenacia] или Davide [Squillace], если я в городе. Мы просто устраиваем барбекю у него дома. Они очень быстро стали моей семьей. Мы подбадриваем и просто любим слушать друг друга. Мне нравится эта энергия.

Раньше у меня такого не было, большинство моих друзей в Нью Йорке всегда путешествовали, как Dennis [Ferrer], Jerome, к примеру. Мы созванивались, но это все. Мы близкие люди, но почти не видимся теперь…

А с Circo Loco получается, что они привозят диджеев вместе, куда бы мы не ехали. Tолько что я был в DC-10, на следующей неделе я еду домой, потом еду в Россию. Я увижусь с Dyed [Soundorom], увижусь с Dan, c W!ld… И мне это нравится, знаешь, как игра в догонялки и в следующем месяце тоже самое. Пересечемся с Jamie [Jones], Matthias [Tanzmann], Cassy…

Изменило ли это ситуацию с букингом за пределами Circo Loco? Способствовало поднятию твоего престижa?

Да, я был бы слабоумным, если б сказал, что нет. Я увидел абсолютно другую сцену, которую не видел раньше. Это молодая сцена, намного более молодая. И по публике Circo Loco я могу их определить по определенным вещам — Как эта штука с приседаниями, ну, знаете, прыжки, иногда наблюдаешь такое в клубах. Pаньше, мне никогда не доводилось этого видеть. Или они приходят в блестках и каких-то диких нарядах или с какой-нибудь клоунской маской. Или попросят что нибудь из классики DC-10 типа «Amame», которую я бы никогда там не услышал, хотя, сама по себе эта старая тема Murc.

Кажется, это новая глава в истории твоей карьеры.

Похоже на то. Такое чувство, что у меня новая семья и отличная новая причина, чтоб позвонить домой. Такое ощущение, будто я начинаю с нуля!

По материалам residentadvisor.net