avatar

Warehouse: клуб, давший имя хаус-музыке

Опубликовал в блог Ликбез
0
Warehouse: клуб, давший имя хаус-музыке



В честь 35-й годовщины Warehouse RA возвращает нас во времена зарождения и славы известного чикагского клуба.

В середине 70-х годов Чикаго удерживал статус второго по величине города Америки. Однако после банкротства многих независимых соул-лейблов звукозаписывающая индустрия в Чикаго фактически замерла, а клубная жизнь была очень изолирована. Этот вакуум заполнил Роберт Уильямс – промоутер, чьи вечеринки объединяли как гетеросексуальных, так и гомосексуальных молодых людей всех рас и национальностей. Его клуб Warehouse закрылся еще до того, как свои первые чикагские танцевальные треки выпустили такие исполнители, как Джейми Принсипл, Джесси Саундерс, J.M. Silk, Кейт Фарли и Chip E, но именно этот клуб подготовил почву для развития хауса, популяризировал клаббинг до утра и диджейские треки в Чикаго, а также помог раскрутиться Фрэнки Накзлу.

Уильямс вырос в районе Ямайка (Куинс, Нью-Йорк), затем переехал в Гарлем, где изучал юриспруденцию в Колумбийском Университете. В начале 70-х годов он стал завсегдатаем таких манхэттэнских клубов, как The Sanctuary, Better Days и The Gallery, но большее впечатление на него производили вечеринки Дэвида Манкуозо. «Мне нравился их драйв, − рассказывает Уильямс. – Он устраивал вечеринки в своем лофте, причем вечеринки эти были частные, лишь для посвященных. Народ принимал там наркотики. Они практически постоянно были на LSD, это было что-то. Это и придавало вечеринкам особый драйв и энергетику. И музыка там была потрясающая».

Уильямс работал с делами несовершеннолетних правонарушителей в Молодежном центре Споффорд в Бронксе, где познакомился с будущими диджеями Ларри Леваном и Фрэнки Наклзом, когда те прогуливали школу. Уильямс встречал их в клубах в Ист-Виллидж – например, в The Dome. «Они танцевали намного лучше меня», − с улыбкой признает Уильямс. Примерно в 1972 году Уильямс переезжает из Нью-Йорка в Чикаго, чтобы избавиться от постоянной суеты, но ночная жизнь Чикаго кажется ему скучной. После пары вечеринок в Phi Beta Sigma, Уильямс с друзьями основал клуб US Studio, на создание которого их вдохновили вечеринки Манкузо.

Warehouse club

В 1973 году они открыли первый чикагский ночной джус-бар по адресу Саус-Клинтон Авеню, 116. В то время большинство чикагских баров закрывались в три утра, а US Studio был открыт всю ночь как зона, свободная от алкоголя. «Вход стоил два доллара, −вспоминает Уильямс. – К нам приходило по пятьсот человек. Народу было так много, что даже полиция приезжала. Но проникнуть внутрь им было не так просто». Всего через пару недель после открытия в здании случился пожар. «Мы потеряли некоторое оборудование, но потом снова поднялись на ноги», − говорит Уильямс.

Они нашли другое помещение – по адресу Саус-Мичиган Авеню, 1400 − через дорогу от того, где случился пожар. Неудивительно, что городские службы закрыли заведение всего лишь спустя пару месяцев после его открытия. Ребятам пришлось снимать лофт площадью 10.000 кв. футов на седьмом этаже по адресу Вест-Адамс Стрит, 555. «Мы заходили в лифт, и чем выше поднимались, тем громче становилась слышна музыка, раздававшаяся с нашего этажа. То есть мы уже были в предвкушении. А когда двери лифта открывались, мы чуть ли не выбегали оттуда», − вспоминает диджей Крейг Кэннон. К тому времени Уильямса избрали лидером команды. Чикагцы Бенни Винфилд и Майкл Мэтьюз работали там диджеями, а Уильямс регулярно ездил в Нью-Йорк за музыкой от Манкузо и Левана. Он привозил в Чикаго эксклюзивные 12-дюймовые пластинки с соулом и диско в исполнении First Choice, B.T. Express и LaBelle.




Через два года работы клуба на Адамс-Стрит произошел спор по поводу стоимости входных билетов, и большая часть участников команды отделилась от Уильямса и основала клуб The Bowery. После этого раскола US Studio переехал на Саус-Джефферосн Стрит, 206. По словам Уильямса, помещение на Адамс-Стрит «было слишком большим для нас», а клуб Warehouse, который был виден из задних окон старого клуба, был в самый раз. Лизинговый контракт был подписан в июне 1976 года, и через пару месяцев в клубе начали греметь вечеринки, хотя до этого времени они проводились там лишь дважды в месяц. А тем временем популярность диско начала расти с космической скоростью. «Тогда в Чикаго было полно клубов − Den One, Ritz, Le Pub, Broadway Limited и много других», − вспоминает диджей Майкл Езебукву. Иногда Рон Харди привлекал в клуб Den One чернокожую публику, но все же это был клуб преимущественно для белых, и в нем сияли звезды Арти Фельдмана и Питера Левицки.



В 1973 году также открылся самый большой в Чикаго гей-клуб Dugan's Bistro. Диджей этого клуба Луи ДиВито выиграл подряд две награды Billboard в номинации «Лучший региональный диджей», но клуб заработал себе неважную репутацию потому, что туда не пускали афро-американцев. «Они просили нас предъявить не только обычное удостоверение личности, но и паспорт», − рассказывает Крейг Кэннон. В ответ на такие действия группа людей, называвших себя Комитетом чернокожих геев, устроила пикет около клуба. На тот момент в Чикаго были и другие ночные лофты, владельцами которых были чернокожие, − в том числе, Social Sounds Лонни Фултона и Castle in the Sky Майкла Филдза. Было очевидно, что чтобы выдержать конкуренцию, клубу Warehouse нужен новый диджей. Уильямс пригласил Ларри Левана, но тот не захотел уезжать из Нью-Йорка. Потом он обратился к Фрэнки Наклзу, который заменил Левана в нью-йоркском клубе Continental Baths (прежде, чем этот клуб обанкротился). Наклз согласился приехать на «торжественное открытие» в марте 1977 года. Для настройки звука и света Уильямс нанял Richard Long and Associates, но вечеринки, на которых играл Наклз, стали провальными. «Музыка была фантастической, звук тоже, но, мне кажется, против Фрэнки велась какая-то пропаганда. Люди говорили, что не хотят «слушать эту нью-йоркскую ерунду». Наклз вернулся в Нью-Йорк, и приезжал в Чикаго лишь ради проведения специальных вечеринок.



Поклонники у Наклза появились лишь после того, как он сыграл на паре вечеринок в клубе The Bowery. «Только после этого люди стали приходить в Warehouse. Фрэнки это было по душе, и он снова согласился переехать», − говорит Уильямс. По словам Наклза, это было в июле 1977 года, почти через год после того, как Уильямс стал устраивать в новом здании вечеринки. На здании, в котором размещался клуб, не было вывески, а его официальное название по-прежнему было US Studio. Но посетители сразу стали называть клуб Warehouse, и Уильямс стал использовать это название. Как и его предшественники, The Warehouse был закрытым джус-баром для публики старше 19 лет. Вечеринки Наклза обычно длились до восьми утра. «В помещении было три уровня, − вспоминает Кэннон. – Сначала нужно было подняться по лестнице и заплатить за вход, потом спуститься вниз – туда, где проходила вечеринка. А внизу был еще подвальный уровень». В клубе не было кондиционеров, так что помещение проветривали при помощи вентиляторов, а летом открывали окна. Кэннон вспоминает, какой красивый эффект давал легкий ветерок, особенно когда балочный потолок был закрыт крепированной бумагой: «Мы включали дискобол, вентилятор, и создавалось впечатление, что все вокруг движется». На вопрос, была ли в клубе «кислота», Кэннон восклицает: «О, конечно. Ею все было приправлено. Это было просто нереально». Уильямс вспоминает, что «проводились марафоны, длившиеся по несколько дней. Сутками напролет. Люди шли домой, переодевались и приходили снова».



Первые несколько лет Warehouse был одним из самых популярных клубов Чикаго, но с 1979 он стал превращаться в сцену для определенной музыки. В то время в частных колледжах Саус-Сайда (в том числе в Католической школе Менделя) начинала развиваться культура «преппи». Подростки, которые слушали Devo и The B-52s на радиошоу Punk Out Херба Кента, стали организовывать свои вечеринки, арендовать для них помещения и раздавать флайеры. Одной из таких групп была Infinity Space Eclipse будущего продюсера Винса Лоуренса. Они стали устраивать вечеринки, на которых все должны были быть одеты лишь от марки IZOD. Помимо субботних вечеров в Warehouse, Наклз стал играть в клубах в Норд-Сайде, первым из которых стал Speakeasy, находившийся в старом здании клуба Den One. В октябре 1980 года Дэйв «Медуза» Шелтон, молодой клаббер (который годом ранее устроил свою первую вечеринку в Warehouse) открыл свой собственный джус-бар 161 West. Наклз стал играть там по пятницам. В рекламе журнала A Gay Life от октября 1980 говорилось, что в этом клубе «зажигали всю ночь напролет» − это было за два года до выхода первой хаус-пластинки.

Frankie Knuckles

По мере того, как электронная музыка набирала популярность, Наклз стал микшировать треки «новой волны» со своими традиционными соул- и диско-нарезками. 9 апреля 1981 года в Gay Chicago была опубликована первая десятка по версии Наклза, в которую вошли такие неожиданные вещи, как Jezebel Spirit в исполнении Брайана Ино и Дэвида Бирна, Walking on Thin Ice в исполнении Йоко Оно, а также более предсказуемые композиции в исполнении People's Choice, Билли Оушна и Грэйса Джоунса.

В то время как наиболее отчаянные и «прогрессивные» чикагские фанаты покупали пластинки в Wax Trax!, Наклз и многие другие диджеи были верны Importes Etc – музыкальному магазину, который развился из скромной торговли на бампере подержанной машины и владельцем которого был отец Пола Вайсберга. Этот магазин начал сотрудничать с Наклзом, выпуская композиции, «услышанные в Warehouse», который потом сократили лишь до слова «хаус». В некрологе 1987 года диджей и журналист газеты Gay Chicago назвал Дика Гюнтера из Importes Etc. автором понятия «рекламный трюк». Наклз стал играть свои новые треки, скомпонованные из диско-музыки, вышедшей несколько лет назад. В электронном письме Наклз комментирует это так: «Мой близкий друг Эразмо Ривера учился на инженера звукозаписи. Я начал давать ему треки, чтобы он редактировал и нарезал их».



Уильямс говорит, что эти треки сводили публику с ума: «У меня есть этот альбом дома, но он так не звучит. В чем, черт возьми, дело?». Например, версия Наклза песни «Baby, You Got My Nose Open в исполнении Harold Melvin & The Blue Notes начинается с брейка, потом начинается луп из фразы „All you men, all you men“, а потом завершается »...out there". Еще одним фирменным треком стал «Get on Down в исполнении The Dells. Наклз долго дразнил толпу „All right, let's get it on!“, перед тем как продолжал остаток брейка. В то время Наклз был очень популярен. В 1981 и 1982 годах он играл в таких клубах, как Sauer's, Pyramid, Annex 2, The Smart Bar и Metro. Warehouse лишь выигрывал от его растущей популярности.

«Лучшее мое воспоминание – пестрая толпа. В плане расы, национальности и пола. Это лучшее, что можно придумать. Я приставал ко всем незнакомым гетеросексуалам», – рассказывает Кэннон. Наклз подтверждает: «Тогда было модно вести себя как гей и тусоваться в гей-клубах, но при этом не быть геем. Поди догадайся!».

Последний год работы Warehouse был очень удачным. Там постоянно тусовались подростки, многие из которых были несовершеннолетними. Уильямс вспоминает, как родители приходили туда искать своих детей. По словам Наклза, взрослые завсегдатаи были вынуждены уйти. Клуб был постоянно переполнен, было даже несколько случаев ограблений. Наклз чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, признавая, что «находиться в клубе больше не безопасно». В ноябре 1982 года Наклз ушел из Warehouse и открыл свой собственный клуб Power Plant. «Я чувствовал, что, если останусь в Warehouse, то перестану развиваться», − объясняет Наклз. После закрытия Warehouse его место заняли другие ночные клубы − The Playground, First Impressions и Medusa. Пару месяцев спустя Уильямс открыл клуб Muzic Box, где взошла звезда диджея Рона Харди. Появление новых клубов и возможности купить недорогие синтезаторы и барабанные установки способствовали раскручиванию местных продюсеров.

В начале 1984 года электронная танцевальная музыка чикагских подростков появилась в магазинах и зазвучала на радио. Три года спустя, несмотря на топовые позиции в британских чартах, чикагская хаус-музыка стала жертвой собственного успеха. Многие известные продюсеры стали сотрудничать с крупными лейблами и быстро переключились на хип-хоп. Тем временем, последний танцевальный клуб Дэйва «Медузы» Шелтона, где играли хаус и индастриал, подвергся критике местных жителей, обеспокоенных проблемой растущей преступности среди подростков. В январе 1987 года городские власти постановили, что джус-бары должны работать не дольше, чем бары, где была разрешена продажа алкоголя. В апреле постановление вступило в силу. Уильямс стал проводить андеграундные вечеринки, но клубная жизнь Чикаго уже никогда не будет прежней.

По материалам residentadvisor.net