avatar

Mr G (Rekids). Часть 2

Опубликовал в блог Интервью
0

Что же касается микса, ты, похоже, смотришь на это как на большую картину, а не как на цепочку звуков.
Я просто заполняю пустоты…

Сейчас ты работаешь над новым ремиксом. Расскажи о твоем подходе.
Я только вчера получил исходники. Вообще, я не планировал заниматься этим заказом до августа, но вчера я послушал треки и решил, что они весьма неплохи. Просто иногда дают такие треки, которые не отвечают твоим ожиданиям. Что же касается A1 Bassline, я считаю, что здесь ремикс вообще не нужен. Заказчики согласились со мной, но затем агент A1 сказал, что его подопечный очень любит мое творчество и хочет, чтобы я занялся ремиксом.

После уборки этой комнаты я немного подустал и первое время вообще не хотел работать с музыкой, тем более что микширование требует времени, такие вещи за один день не делаются, я должен почувствовать трек, понять его! Мне нравится оригинальная композиция, но я должен найти в ней что-то свое. Этот парень прекрасно работает с басом, но ведь и я — фанат баса! Так что я потратил весь день на то, чтобы создать действительно мощную и яркую басовую линию.

Похоже, при ремиксе ты фактически создаешь полностью свой трек, сохраняя из оригинала лишь пару-тройку сэмплов. Так ли это?
Когда-то я старался делать ремиксы, строго следуя концепции оригинального трека. Я и сейчас считаю, что в ремиксе непременно должны быть элементы оригинала. Я люблю струнные, мне нравится этот вокальный сэмпл в стиле «регги», но, как правило, при работе над ремиксом я создаю свою собственную композицию. Все дело в том, что когда я стараюсь сделать не свой, а их ремикс, я всегда или попадаю в замешательство из-за сочетания баса с пэдами, или мне кажется, что ударные недостаточно тяжелые. А все потому, что я использую «их» бочку, а не свою. Тогда я прибавляю звук и говорю: «Так, Колин, это не твой звук, избавься от него сейчас же». И в итоге получается мой ремикс, именно с моим звуком. Чем больше я это делаю, тем лучше у меня получается делать ремиксы.

Но ведь ты не сразу пришел к такому подходу?
Да, я долго шел к этому. Я старался быть милым и вежливым, и каждый раз, показывая своей девушке новый трек, я слышал от нее вопрос: «Ого, а что ты вообще изменил в этом треке?». Скажу так, что иногда можно не трогать басовую линию, но тогда однозначно стоит поработать со всем остальным. Но, конечно, не всегда работает такой подход, иногда возникают проблемы с таймингом, или басовая линия звучит на полтона ниже. В таком случае вы можете добавлять разные пэды, но они не будут хорошо звучать с басом.

Так что, еще раз повторю, что, с моей точки зрения, ключевые элементы исходной композиции нужно сохранить, однако все остальное следует создавать самостоятельно. Я делал серьезные миксы за гроши, я буквально плакал от этого, потому что понимал, что работаю неправильно. Я старался не трогать вокал или не изменять фон, старался лишь добавлять эффекты и примочки, но в итоге после двух недель работы я ничего не достигал. С каждым днем я переживал все сильнее и однажды, вернувшись домой, подумал: «Нет, я больше не буду мучить себя по две недели». И решил сделать новый микс. Я поработал над треком, включил его и понял, что это – именно то, что было нужно! Так что теперь я работаю именно в таком ключе, по-своему.


Давайте поговорим о живых выступлениях – на сцене ты работаешь с MPC, микшером и ноутбуком.
Что касается выездных выступлений, то больше всего я доверял MPC. Мне жизненно важно выступать с инструментом, с которым я чувствую себя комфортно. С MPC мне удобно работать и в дороге, и на сцене. А чтобы расслабиться и чувствовать себя свободнее, я обычно выпиваю немного рома.

Затем на сцене я представляю, что нахожусь в своей студии и отрабатываю, например, танцевальные движения. Скажем, мне нужно приготовить живое выступление в Японии в сентябре. Что же я делаю после того, как все треки опубликованы? Я сохраняю оригинальные композиции на CD с оригинальными настройками и эквализацией, а затем перезаписываю их для концерта с помощью MPC. Я не сохраняю их в MPC, не доверяю таким вещам. Так что всегда нужно быть уверенным, что треки по-прежнему находятся в моем распоряжении (на диске), потому что кто-нибудь в любой момент может попросить меня сделать новый ремикс, а что я смогу написать без исходных треков? Так что на каждый диск я приклеиваю этикетку – если дисков 89, этикеток тоже 89. При ремикшировании я загружаю треки в MPC и заново, с исходников, создаю свою композицию.

Хотя твои выступления, в принципе, достаточно похожи друг на друга, во время тура все же возникают какие-то отличия.
Да, я обычно выступаю с 12 или 13 композициями, я могу пускать их в любом порядке, правда, у самых новых треков более высокий битрейт. Я могу спокойно отыграть все тринадцать композиций, а затем резко вернуться к третьему треку и отыграть его уже с другими настройками эквалайзера. Никакого программирования, только лупы.

Вообще, после The Advent я не планировал выступать вновь. Я ведь тогда давал по три концерта каждые выходные, еженедельно, в течение семи лет. Я буквально спрыгнул с поезда, отказавшись от новых туров – не хотелось больше путешествовать. И тогда я осел в своей милой маленькой студии, делая свое дело, однако в моей работе невозможно обойтись без выездов. Но главным местом для меня теперь является студия. Недавно я выступал в Барселоне и Берлине, оторвавшись от студии аж на две недели, что было непривычно и доставляло дискомфорт. Так что я отменил следующие концерты на выходных и вернулся в студию. Считаю себя достаточно зрелым и опытным, чтобы быть уверенным в том, что я способен привнести в живые выступления что-то новое.

Похоже, за время работы в студии ты стал более конкурентоспособным.
Безусловно. Фишка в том, что мне уже 52, но на пенсию не собираюсь – я еще покажу вам, что такое музыка. Я прихожу в клуб, раскачиваю молодежь, они спрашивают о моем возрасте и узнают, что мне 52. И они говорят: «Ого, да моему отцу еще нет 52!». В такие моменты я чувствую, что поработал плодотворно. Все говорят мне: «Да, чувак, ты просто уделал их».


Что сделало этот период твоей работы особенно удачным?
Выступления в Boiler Room. Мой лейбл, Rekids, собирался организовать шоу с Ниной Кравитц, Мэтом Эдвардсом (он же Radio Slave) и со мной. Нины не было в городе, и шоу было отменено. Однако в городе был мой приятель Semtek, и он сказал: «Слушай, у меня есть место в Boiler Room, и я бы смог туда попасть, если ты выступишь». Тогда, помнится, я сидел на диване и раздумывал над этим предложением. Достаточно ли у меня уверенности в том, что стоит это делать? И тогда мои друзья сказали, что мне необходимо заявить людям о себе. Я пришел в клуб и несколько огорчился уже на этапе настройки звука. Я спросил у девушки, настраивающей видео, видела ли она меня прежде. Получив отрицательный ответ, я утвердился во мнении, что проблем с видео мне не избежать.

Затем организаторы вдруг заволновались: «Черт возьми, да как нам поймать его в объектив?». Позже я перегрузил звук, потому что не хотел, чтобы кто-то слышал оригинальное звучание, зная, что люди потом захотят скачать эти треки. К счастью, там были мои друзья, и я имел какую-никакую поддержку, а также немного текилы Patron. В конце концов, я подумал, что выступление в этом клубе не является такой уж дурацкой идеей, я сделал свое дело, я наслаждался игрой, но я совсем не знал, что мое выступление станет таким популярным. Оно и по сей день является моей визитной карточкой. На следующий день после шоу я прочитал комментарии, где вчерашний вечер был назван лучшим в Boiler Room за все время его существования. Я был на седьмом небе от счастья и выпил столько текилы, что опьянел вконец. Однако я был в тот момент счастливее, чем когда бы то ни было.

Я видел то выступление и, помню, меня впечатлила твоя жесткость и бескомпромиссность. Молодежь любит мягкие переходы, но ты не пошел у нее на поводу, и, чем жестче была музыка, тем более эмоционально танцевала публика.
Да! Это было сумасшествие! Я играл вне всяких правил, я ошибался, но я считаю, что именно в ошибках кроется совершенство. Иногда именно плохое сочетание баса и клавиш в треке является самым цепляющим моментом. Не важно, как звучат инструменты, важно лишь то, что я слышу и чувствую, важно только это.

По материалам residentadvisor.net
avatar

Mr G (Rekids)

Опубликовал в блог Интервью
0
Mr G

Замысловатые лупы, насыщенный бас и сэмплер, с которого все и началось, – мастер тек-хауса рассказывает, как он делает свою работу


Те, кто следил за Mr G в течение последних 15-ти лет, вероятно, ассоциируют его с Лондоном, который он называет своим домом. За исключением четвергов, когда Колин МакБин совершает свое еженедельное паломничество в столицу (и возвращается с кучей новых записей и парой бутылок отборного рома), местом жительства музыканта остается крохотная студия на втором этаже в чудаковатом городке-ярмарке, расположенном в 30 минутах езды от Лондона. Это может показаться несколько старомодным, особенно если учесть, что так живет человек, прилично зарабатывающий на своем собственном лейбле Phoenix G и Rekids, выпуская хиты в стиле тек-хаус. Но все знают, что у этого парня, стоящего за горой оборудования и решившегося начать серьезную карьеру в возрасте далеко за 30, в любом случае все бы получилось.


Ты сказал, что не позволяешь никому войти в свою студию, пока не почувствуешь этого человека. Не мог бы ты описать атмосферу этой комнаты – то, чем не хочешь делиться с «чужаками»?

Атмосфера моего дома – это музыкальное сумасшествие, приправленное тяжелым басом. Мои динамики кричат каждый день, они всегда на грани, подпрыгивая на басовых частотах. Ну вот, как-то так.

[Показывает на фоторамку, стоящую на подоконнике] Это мой старый друг с последнего альбома, парень, который уже не с нами (именно он был моим вдохновением). Эта рамка стояла прежде в моей старой квартире, которую он снимал, и ради этого бедолаги, страдавшего от опухоли мозга, я бросил свою карьеру. Я был его круглосуточной сиделкой в течение 8 месяцев. Я вернулся из Японии, пришел навестить его и увидел, что в квартире царит беспорядок – он уже не мог стоять на ногах, он падал и ронял вещи вокруг.

Я отвез его в больницу, где сказали, что мой приятель носит в своей голове огромную опухоль размером с половину мяча для гольфа! В течение семи недель мы проходили с ним радио- и химиотерапию. Я должен сказать, что эти визиты в больницу были самым трудным, это изменило мою жизнь. Мой друг всегда со мной, он тоже был музыкантом, он помог мне отыскать себя. Мои живые выступления – это он, это мой друг.

Являлась ли студия местом, где в тебе рождались эмоции, где ты выплескивал проблемы, связанные с болезнью друга, пока он был еще жив?


Если я был зол, если я был раздосадован, или если мы не разговаривали, я поднимался сюда. И, конечно, тогда в песнях появлялись ругательства и прочие глупые моменты, которые отображали мое состояние.

Бывало ли так, что ты приходил в студию с вопросом, а уходил с ответом?
О, да. Иногда я приходил и думал, что у меня все хорошо, но на выходе получались грустные, меланхоличные треки. Тогда я задумывался: «Так, выходит, именно это сегодня внутри меня?». Это шокировало. Вы задаете себе вопрос, и ответ должен быть правдивым.

Давайте поговорим о твоем оборудовании. С чего начнем?
Это – моя крошка! Avalon [VT-747SP], предусилитель с эквалайзером. Это тяжелая штука!



Какой вклад Avalon вносит в твое звучание?
Ну, возможно, он не определяет весь звук, однако кое-что все же решает. Я никогда не меняю его настройку, я нашел одну-единственную верную и всегда использую ее. Такая настройка сразу же даст мне понять, хорошо я свел трек или не очень. Я прекрасно знаю звук Avalon, поэтому я сразу понимаю, что, скажем, какой-то канал звучит слишком громко. Однако у Avalon есть и ряд весьма странных свойств. Например, если перегрузить его, один из каналов может «выпасть». Или, если перестараться с басом, две полоски на дисплее могут превратиться в четыре. Так или иначе, этим предусилителем очень легко пользоваться. Когда я только купил его, я испытал ненависть и раздражение из-за его слишком мягкого встроенного компрессора. Так что, даже если повозиться со звуком, он все равно будет слишком «теплым».

Ну, это «лампа», не так ли?
Точно. Если завтра я планирую микшировать, я оставляю усилитель включенным на всю ночь, он, что называется, «прогревается» и наутро выдает чудесный звук. Чем дольше он работает вхолостую, тем более теплый и глубокий звук получается на выходе, только здесь главное — не переборщить, иначе звучание будет не слишком разборчивым.

Как долго ты используешь Avalon?
Знаешь, я его купил сразу после подписания контракта с Defected, они ведь мне заплатили. Раньше я много читал об этом усилителе, у Roni Size был подобный. Вообще, множество музыкантов владело таким же усилителем, и я опирался на их отзывы, просто подумал, что не могло столько профессионалов купить ерунду.

Твои треки отлично «качают», и, я думаю, компрессия здесь сыграла не последнюю роль.
Если честно, компрессии в моей музыке как раз мало, все натурально. Как я уже сказал, Avalon сам по себе дает теплое звучание. Моим наставником был Тодд Терри, он все записывал в «моно», и я делаю так же – пишу два «моно»-трека. А затем, выступая в клубе, пускаю эти дорожки в разные каналы. Можно послушать записи и сказать: «Ого, эти музыканты потратили много времени на освоение «стерео». Однако я заявляю, что таких тонкостей расслышать невозможно. Не теряйте времени, возясь со всеми этими техническими премудростями.

Вернемся немного назад. Как начиналась ndjz студия, с какого оборудования?
Так, первым был MPC, я взял его у Циско Феррейры.

Почему именно MPC?
Я никогда не был человеком, который может долго усидеть перед компьютером – я принадлежу к другому поколению. Вообще, я пришел ко всем этим онлайн-штукам нехотя. Все эти операции, когда вы двигаете блоки мышкой в музыкальном редакторе, я предпочитаю проделывать в уме.

Так или иначе, MPC было и остается очень сложным оборудованием, с множеством кнопок и опций.
В этом-то и заключается его прелесть. Быть может, я вообще пользовался им неправильно, у меня не было никаких навыков, я учился исключительно самостоятельно. Как-то я встретил парня из Akai, и он сказал, что никто не пользовался MPC так, как я делаю это на своих выступлениях. Он все удивлялся, как мне удавалось извлекать столько звуков из этого оборудования. Я просто делал звук теплее или отключал реверберацию – в большом помещении MPC и так будет производить этот эффект, так зачем же его дублировать.

Я стараюсь соблюдать гармонию звука в каждом кусочке своих композиций. Очень люблю MPC. Я могу быть в студии с ударными. Совсем не переживаю за их громкость или другие параметры, так как всегда могут все доработать, дополнить и поправить позднее. Первыми идут идеи, затем я создаю ритмическую основу и думаю, что я мог бы добавить к ней. Я могу сделать три или четыре дорожки ударных, послушать их вместе и решить, какие годятся, а какие нет.

А что было после MPC?
Уже не помню имени парня, но парень из магазина Isle of Wight продавал свои 909 и 808 и что-то там еще. Правда, я все еще так и не поработал с 808, потому что я не фанат электро. Позже я работал с Waldorf Pulse, потом с Juno 106 и Korg MS2000, с которыми, надо сказать, я создал 80 процентов своей музыки. Я знаю, что это MS-20 для бедняков, но зато я изучил его вдоль и поперек. Когда я однажды забрал его из ремонта, понял, что мое звучание потеряно, и вновь начал настраивать инструмент, пока не отыскал его.

Затем в углу студии появился Roland, чуть позже под ним добавился Korg. У меня везде было расставлено кассетное оборудование, я все еще записываю музыку на кассеты, потому что люблю компрессию. И тогда, если честно, я понял, что Waldorf Blofeld меня разочаровал.


Но почему?
Слишком много кнопочек и разных клавиш, с таким оборудованием непросто работать. На то, чтобы издать один-единственный звук, уходит целая вечность, и это чертовски раздражает меня. Знаете, Waldorf прекрасно выглядит, я чувствую его, но это слишком тяжелая артиллерия, внешне он куда лучше, чем на деле.

У вас есть какой-то план по закупке нового оборудования?
Все, что я покупал, приобреталось для какой-то конкретной цели, я никогда не выбирал оборудование, будучи очарованным его внешним видом или следуя моде. Иногда я ждал год, а то и два, прежде чем мне удавалось купить то, что нужно, так что, приобретая именно необходимое оборудование, вы раз и навсегда влюбляетесь в него.

Какой же необходимостью была продиктована покупка MS2000?
Мне нужно было устройство, позволяющее более гибко работать с осцилляторами и получать более широкую гамму звуков. В былые времена все использовали MS-20, так что я решил попробовать MS2000. Мне потребовалось время на то, чтобы разобраться с управлением, но затем я осознал всю прелесть клавиш и ручек – ты играешь, находя в процессе именно те звуки, которые необходимы. Как только я достиг этого этапа, то начал доверять инструменту. Я бы хотел вернуться назад и попробовать проделать то же самое со 106, однако все сложилось так, что я работаю с MS.

Какое оборудование является центральным в студии?
Для меня главным является эквалайзер. Я создаю звук, накладываю легкий эффект – или обхожусь без него – а затем сэмплирую все это в MPC и уж после играюсь с полученным результатом так, как душе угодно. Я, безусловно, хорош в одном – позволяю концовке сэмпла самой «выбрать» свой звук.

Соединяя два звука воедино, я всегда слышу третий – звук, возникающий при контакте тех первых двух. Два звука всегда создают третий, и эта комбинация из трех звуков и создает «скелет» трека. Для этого «скелета» я прописываю басовую линию, добавляю хай-хет или что-то еще, затем прогоняю результат через эквалайзер, нахожу моменты, которые действительно цепляют меня, и на этом завершаю работу над композицией. Имея эквалайзер, вы всегда можете быстро попробовать новое звучание и собрать свою собственную звуковую картину.

«Да, мне 52, но я не собираюсь на пенсию – я еще задам вам жару».

Ты сказал, что два звука создают третий. Ты имел в виду эффект тайминга?
Тайминг дает вам свободу действий, вы можете с его помощью создать даже элемент ритма. Имея кучу сэмплов даже с короткими концовками, вы всегда можете создать с помощью тайминга нечто невообразимое. Затем, откинувшись на спинку кресла и сделав погромче звук, вы понимаете, что этот таинственный звук создан всего лишь двумя или тремя окончаниями ваших сэмплов. Если это работает, почему бы не использовать это?

Раз уж ты записываешь треки в моно, убрав компрессоры в дальний угол, тогда, должно быть, у тебя много свободы для работы над композициями с помощью микшера. Расскажите, как ты подходите к эквализации.
Ты прав. Без компрессоров мы получаем конфликт между «бочкой» и басом, однако для моей музыки этот конфликт является основообразующим. У меня получается мягкая «бочка», которая отчаянно соревнуется с басовой линией. Однако бас-барабан должен доминировать, а бас-гитара должна как бы быть снизу. Я люблю средние частоты и щедро добавляю их в свои композиции, что помогает заполнить пустоту. Иногда при эквализации я полностью срезаю «середину», добавляю новую дорожку и снова возвращаю ее в исходное положение.

Я воспринимаю музыку как картину, рисуя ее и заполняя пустые места. Басовая линия – это основа, которую я либо усложняю, либо дополняю ударными. [Играет луп ремикса A1 Bassline].Здесь бас весьма запутан и усложнен – эдакий бас в стиле «регги». Все остальное должно подстроиться под бас, и, если этого не случится, будет плохо.

Продолжение статьи. Часть 2>>