Интервью

Интервью…

35 топиков

avatar

Korablove: "Хочется немного потрогать музыку"

Опубликовал в блог Интервью
0
Роман Смирнов, более известный под творческим псевдонимом Korablove, плывет в бурном потоке электронной музыки. За его плечами уже внушительных размеров дискография (четыре альбома и с десяток релизов), участие в деятельности лейбла Pro-Tez Антона Кубикова, лондонском Apparel Music и чикагском KGBeats и абсолютный стилистический фристайл. Перед первым, за последние полтора года, выступление Korablove в Санкт-Петербурге, мы задали ему несколько вопросов, на которые он дал нам очень интересные ответы.



Твой первый альбом называется «Тайны третьей планеты», твой псевдоним напоминает персонажа известной детской книги. Следует ли из этого что ты черпаешь вдохновение из детства?

Наверное, это — в большей степени простые совпадения. Хотя что-то определенное я точно сказать не могу. Музыка — это собирательный образ. Это эмоции, которые ты переживал когда-то, впоследствии обличенные в звуки. Поэтому сложно отрицать, что ничего из пережитого в детстве я не использовал в своих треках.

Ты издаешь свою музыку на аудиокассетах. В чем смысл такого жеста? Многим же даже негде их будет послушать.

Спорное утверждение. Многим, например, негде послушать пластинки, но они их почему-то покупают. Я не буду спорить, что это это в некотором роде фетиш, некая подмена реальности. Всегда ведь хочется немного потрогать музыку. Развитие цифровой индустрии убило эту возможность на корню. Напрочь отсутствует тактильная связь с прослушиваемой информацией. Да даже запах свежего винила! Ведь он в своем роде прекрасен. К этому еще стоит добавить, что кассеты сейчас переживают второе рождение. Очень многие нойзовые музыканты сейчас выпускают музыку только на кассетах. Более того, небезызвестный Moomin, например, буквально недавно выпустил отличный сборник трип-хопа на этом носителе. В магазинах Лос-Анжелеса кассетные деки равноправно стоят с виниловыми проигрывателя бок о бок. Поэтому я не считаю это каким-то своим «жестом». История повторяется.



Если бы тебя попросили описать свою музыку обычному человеку, который плохо видит разницу между, скажем, даб-техно и текхаусом, то как бы ты мог ему рассказать о своей музыке?

А я бы ничего не стал ему рассказывать. Я не люблю ограничивать свои работы какими-то рамками. Мне кажется, что это немного ущербно. Я вот порой сижу и делаю трек, а потом совершенно не понимаю к какой категории музыки его отнести. Мне кажется, что это прекрасно. Именно тогда я доволен. Музыку нельзя запихнуть в банку и сказать, что это кетчуп. Музыка — это свобода. Это то, что ты чувствуешь и видишь.



У тебя внушительных размеров дискография. Можешь ли ты сказать что музыка тебя уже кормит?

Очень странный вопрос. Она меня все время, выражаясь вашим выражением, «кормила». Необязательно иметь какую-либо дискографию для этого. Ты можешь быть классным ди-джеем, или звукорежиссером, или написать одну единственную заставку для программы «Время». Просто музыка для меня — это как образ жизни, мышления, восприятия реальности. Мне наплевать каких размеров моя дискография. Если я пишу музыку — значит, как минимум, существую.

Считаешь ли ты себя представителем российской клубной сцены? И если да, то какой она представляется тебе?

А у нас в стране есть клубная сцена? Правда? Я считаю, в России в принципе нет музыкального бизнеса, и в частности клубной/электронной сцены. Здесь никто не следит за твоим творчеством, мало кому интересно, кто что сделал и что выпустил. Большинство промоутеров ориентируется на свои знакомства. Не более. У нас нет ни одного более менее вменяемого издания, освещающего культуру электронной музыки, будь то журнал, или сайт. Есть люди, которые ходят в клубы, и они — сами по себе, а есть промоутеры, которые в своем космосе. Если сравнивать с Европой, то мы где-то в первобытно-общинном строе. Поэтому, мне кажется, что этот вопрос немного не корректен. В наших реалиях правильно спрашивать о выживании в российских джунглях.

Расскажи о своих музыкальных планах на ближайшее время? Чем ты сейчас занят в студии?

Планов, как обычно, миллион. Надеюсь, что все они воплотятся. На данный момент мы работаем с Антоном Кубиковым и Сергеем Сапуновым над проектом Raw Code. Опять же с Сергеем над проектом Dubraw. Еще я все время экспериментирую со звучанием и делаю какие-то странные вещи, которые никому не показываю. А вообще, делаю много музыки и разной. Вот пока отвечал на ваш вопрос, понял, что если я сейчас перестану что-либо делать, то материала готового хватит где-то до конца 2015 года.



Назови 5 своих самых любимых альбомов.

1. Aphex Twin — Selected Ambient Works


2. Radiohead — In Rainbows


3. Jimi Tenor — Organism


4. Portishead — Roseland NYC Live


5. Christopher Rau — Two


Выступление на RTS.FM


Официальная страничка Korablove на soundcloud
soundcloud.com/korablove
avatar

Резиденты культового берлинского клуба "Bar 25" о киберхиппи, хаосе и идеальной вечеринке.

Опубликовал в блог Интервью
0
ГАЛЛЮЦИОНИРУЮЩИЕ КЛОУНЫ DADA DISCO

Про Bar 25 известно многое, про его преемника, Kater Holzig известно не меньше, но что интересно, эти места затмевают собой звезд любого масштаба, потому что они и есть звезды сами по себе. Однако резиденты этих заведений, дуэт Dada Disco, легко и непринужденно перевозят с собой чудодейственную атмосферу этих заведений, которую можно описать емким выражением «Эдемский сад сошел с ума». Перед грядущим выступлением Dada Disco в Санк-Петербурге мы немного поговорили с парнями и узнали массу интересного.



То что вы часто любите наряжаться и производите впечатление театральных актеров, это у вас было до того, как вы впервые переступили порог Bar 25 или уже после этого вы подхватили этот вирус театральности?

Гийом: Я работал в травести-шоу на Паттайя в Тайланде, а Дэнис — клоуном в больнице для детей с задержкой в развитии в Париже. После мы нашли более успешный способ применить наши таланты, как с материальной, так и с духовной точки зрения.


(Дэнис и Гийом из дуэта Dada Disco не скрывают свою любовь к костюмам для своих выступлений. На закрытии легендарного Bar25 они вышли на сцену в точных копиях шлемов Daft Punk. После чего половина Берлина была уверена, что именно Daft Punk ставили пластинки для них всю ночь. Единственное, что по словам Гийома в шлемах совершенно невозможно пить, разговаривать и что-либо слышать.)

А вот и видео, снятое кем-то. Daft Punk at Bar25 ))


Вообще, как вы думаете насколько много общего между клубными вечеринками и костюмированными представлениями?

Дэнис: Хаус-вечеринка в идеале должна быть как спектакль. Но здесь актеры — это люди на танцполе, а диджей он что-то вроде режиссера. И мы все просто импровизируем какой-то сумасшедший спектакль! С коммерциализацией клубной культуры все это постепенно исчезает. Делать из танцпола просто зрительный зал — очень большая ошибка, потому что то, что делает ди-джей сам по себе — не очень зрелищно. Костюмы и некая театральность для нас — это попытка бороться с этим, показать пример как может быть по другому.



Bar 25 уже довольно давно закрыт. Вы по нему скучаете? Или уже нашли для себя замену?

Гийом: Конечно мы скучаем. Мы как будто покинули Эдем. Не думаю что появится что-то подобное, по крайней мере в нашем поколении. Но все движется вперед, история должна писаться а не читаться. Bar25 повлиял на многих людей, оставил часть себя и продолжает развиваться в каждом из нас. Кроме того, команда Bar 25 продолжает делать клубные проекты. Такие как Kater Holzig, или готовящийся к открытию Holzmarkt. Вообще мы думаем лучше закончить что то хорошее раньше, чем это превратится в мэйнстрим.



А что такого было в этом месте? Постарайтесь объяснить это человеку, который там никогда не был и уже не будет.

Дэнис: Представьте себе смесь Диснейленда и «Алисы в Стране Чудес» в рейв-вариации. Прекрасный сад чудес на берегу реки Шпрее с небольшими деревянными домиками и прекрасной звуковой системой, порой открытый для всех три или четыре дня подряд без перерывов. Днем можно лежать на причале под солнцем, а ночью купаться в лучах разноцветной световой системы свисающей с веток деревьев. В разные дни играет хаус, техно, диско или какой-нибудь экспериментальный фолк с галлюцинирующими клоунами.



Вы довольно часто в своих интервью говорите о хаосе. Вы научились управлять хаосом? Вообще можно управлять хаосом или это все-таки видимость?

Гийом: Не думаем, что им можно управлять, более того, не думаем что это вообще хорошая идея. Хаос разрушает, но в то же время он может быть источником вдохновения или обновления. Ты можешь просто принять его таким как он есть внутри тебя и вокруг. Жить в хаосе — бесконечное весело, даже если за это в какой-то момент приходится платить.

Если немного пофантазировать — какой, по вашему мнению, должна быть идеальная вечеринка?

Дэнис: Ох, это сложно… Мы достаточно много видели вечеринок, которые очень похожи на чью-то фантазию, которая воплотилась в жизнь. Думаю это то место, где ты можешь быть абсолютно свободным. Свободным быть собой, самим идеальным собой. Свободным делать то что ты хочешь, будь то секс, наркотики и рок-н-ролл или разговоры о политике и садоводстве. Свободным быть кем-то еще, пародией, клоуном или кумиром. Мы похоже совсем забыли про музыку! Она должна быть удивительна и по — дадаистки хороша.

Объясните нам, почему у вас такое странное название? Вам близки идеи дадаистов?

Гийом: Это придумано только для того чтобы повыделываться. Так мы нравимся девушкам, которые чуть более образованные. Я всегда боюсь встретить Тристана Тцару на вечеринке (основатель дадаизма, 1896 — 1963. — прим. редакции). Он был влепил мне пощечину. Или угостил водкой. Никогда не знаешь что взбредет в голову этим дадаистам.



Сегодня вы являетесь резидентами берлинского заведения Kater Holzig. Расскажите о нем.

Дэнис: Это хороший момент поговорить о нем, так как он закрылся навсегда. В нем было что-то от Bar 25, его делала часть прежней команды, но, конечно, было сложно воплотить прежние идеи в жизнь. Впрочем, они вносили и новые, смешивая культуру киберхиппи с старым добрым берлинским рейвом. И в конце концов достигли в этом совершенства. Те кто был на той знаменитой последней новогодней вечеринке закрытия, которая длилась неделю, думаю, сейчас сложно представить что-то более сумасшедшее, упадническое и счастливое одновременно. Они наши друзья, которым удалось собрать под одной крышей самых модных берлинцев и самых чудных приезжих фриков. За это мы их уважаем.



Это уже не первое ваше выступление в Санкт-Петербурге. Какие эмоции вызывает у вас этот город? Быть может вы как-то по особенному подходите к выступлению или здесь несколько другая атмосфера?

Дэнис: У нас здесь очень много друзей. А на этот раз на вечеринке мы будем отмечать день рождения Гийома! Санкт-Петербург, для нас, конечно, менее экзотичен, чем скажем, Чебоксары. Здесь наша музыка встречает больше понимания, так как публика здесь прекрасно осведомлена во всех европейских тенденциях и, в то же время, умеет показать свою реакцию. Этого в Западной Европе очень не хватает сейчас. В общем нам здесь очень нравится и мы здесь никогда не чувствуем себя одинокими. Люди по-хорошему сумасшедшие, такие же как и мы.



И топ 5 треков от Дэниса и Гийома

Дэнис:

Four Tet — Angel Echoes


Missing Linkx — Got A Minute


Anne Clark, kuniyuki — Between Shadow And Lights (Barnt Remix)


Atoms for peace — ingenue


Jozif — we r child


Гийом:

Metronomy — boy racers


Nina Kraviz — Black White


Chilly — for your love


Ten Walls — gotham


Blood Orange — Champagne Coast (Subb-an & Seth Troxler Remix)


Выступление на RTS.FM в Санкт-Петербурге


Официальная страница Dada Disco на soundcloud
soundcloud.com/dadadisco
avatar

Sven Vath

Опубликовал в блог Интервью
0
Sven Vath

Добро пожаловать в Берлин, Sven. Ты помнишь когда ты впервые соприкоснулся с музыкальной сценой здесь?

Коротко говоря, после падения Берлинской стены в 1989 я и другие артисты из Франкфурта (Jam & Spoon, Pascal F.E.O.S., Dag and Moses P) собрались в автобус и поехали до самого Берлина. Мы устроили там
что-то вроде спонтанного выступления. Это было примерно в то время, когда я впервые встретил Dr. Motte, основателя Love Parade, в клубе UFO. Полагаю, это и было тем, что можно считать первым соприкосновением с Берлинской сценой. В 90е Tresor стал моим основным лейблом, так как мы с Dimitri Hegemann всегда были хорошими друзьями. Это были по-настоящему великолепные ночи, когда я играл в том подвале. Но я также регулярно играл в E-Werk, Planet, Maria am Ostbahnhof и в старом Ostgut, в котором мы устроили несколько вечеринок в те времена.

Сегодня ты редкий гость в Берлине, в чем причина?

Я оставил Love Parade в 2000-м в связи с личными и политическими причинами. Мои поездки в Берлин так или иначе, всегда были связаны с этим событием, так что, вместе с тем как я перестал играть на Love Parade, потерялись и контакты с местной клубной сценой.

Sven Vath

Потерялся контакт и относительно музыки?

Нет, потому что я думаю, звук который сделал Берлин знаменитым в последнее десятилетие в значительной степени был зарожден людьми, которых я уже знал: такие диджеи как Ricardo
Villalobos, Heiko Laux приехали в Берлин из Мюнхена раньше чем кто либо еще. Так что, то что образовалось в Берлине не было таким уж «новым», скорее, это происходило под влиянием более старых и авторитетных артистов. Только недавно появилось самостоятельное направление благодаря поколению молодых артистов. Тем не менее, многие из моих друзей все еще живут и работают в Берлине.

Ты, с другой стороны, всегда оставался во Франкфурте. Как же так?

Мы раньше шутили: те, у кого не получилось во Франкфурте — переехали в Берлин (смеется). Ho серьезно, Франкфурт — мой родной город. Здесь я всегда мог следовать моим музыкальным взглядам. Конечно, он довольно маленький. Но, опять таки, тут всегда было полно талантливых артистов. Не стоит сравнивать Франкфурт с Берлином, так как они сильно отличаются по тому как люди отдыхают: во Франкфурте мероприятия организовываются под выходной, в Берлине же кажется, каждый день как
суббота, по крайней мере в отношении музыки.

Так и ты обычно разделяешь свое время? Вечеринка на выходных, а в понедельник обратно в офис?

Ну.., Так всегда и было.

Правда?

(смеéтся) Ну ладно, может не по понедельникам. Но я всегда делал дела на буднях. Сейчас все еще сложнее: я провожу большую часть лета на Ибице с семьей, с октября по декабрь я снова во Франкфурте — планирую
следующий год. Весной я обычно уезжаю из Европы в продолжительное турне. Плюс семья, друзья, прослушивание записей для миксов. И ты понимаешь, что организация времени — самая важная часть планирования.

Sven Vath

Говоря об Ибице, этот летний сезон снова стал довольно успешным. Как бы ты объяснил такое постоянство?

Интенсивность и энергетика там правда уникальны. Для меня, это и «плавильный котел» и отправная точка для многих моментов в клубной культуре. Нет больше такого места, которое объединяло бы так много
клубов, развлечений, культуры и красивейших видов на одном маленьком острове.

Так значит ничего не изменилось?

Ну, сейчас можно заметить странные флаеры на вечеринки с Lady GaGa или Kylie Minogue. Ибица стала модным словечком в гламурном мире Сан-Тропе и Монако, откуда появилась новая, пафосная публика на острове. Это немного огорчает, потому что Ибица хорошо известна своим свободным духом — наследием культуры хиппи 70-х. Многие годы Ибица привлекала людей всего лишь для веселья. В клубах можно было встретить людей за 50, которые просто хотели хорошо провести время. Все выглядело довольно сдержанно, но сейчас многие люди приезжают «выпустить пар”.

Звучит, будто ты почти разочарован…

Не поймите меня неправильно: мы должны обращать внимание на подобные вещи. Но опять же, я не думаю это испортит Ибицу в отдаленной перспективе. В конце концов здесь живет так много страстных любителей
музыки! Ничто не повредит „нашим“ планам. Если вы посмотрите на заявленный состав артистов DC-10, наши вечеринки в Amnesia и т.д. Вы заметите множество новых и интересных имен. Если такие диджеи как
Jamie Jones, Seth Troxler или ребята из Visionquest „привезут“ вечеринки со своей публикой — это еще раз докажет их актуальность более молодому поколению.

Sven Vath

Когда ты впервые приехал на Ибицу?

Первый раз я приехал в 1980, путешествуя автостопом с другом до Барселоны. На момент когда мы переправились на остров у нас уже не было ни копейки. И все же нам удалось остаться почти на три месяца! Мы сперли пару шезлонгов и разбили лагерь в близлежащей лесополосе. В течение дня мы распространяли флаеры чтобы потом пройти в клубы…

Тогда ты и решил стать диджеем?

То, что я увидел там в ночных клубах оказалось для меня совершенно новым. DJ Alfredo играл сумасшедший микс в Amnesia: смесь африканских ударных с Итало Диско и „Imagine“ Джона Леннона. Мы буквально плакали на танцполе в 5 утра! Тогда я и сказал себе: „Да, я хочу этим заниматься! Bот место, которому я принадлежу!“ Я возвращался на Ибицу каждое последующее лето, впитывал музыку и записывал названия пластинок. Излишне говорить, что было не так-то просто достать их во Франкфурте. А если и удавалось, то я не был уверен смогу ли я ставить их. Когда я начал карьеру играя в „Dorian Gray“, мне постоянно приходилось биться за час своей музыки, надеясь, что босс не вылезет из-за моей спины, грозя пальцем на мой трек-лист (смеéтся).

Очевидно, тебе больше не надо беспокоиться об этом. Давай поговорим о Cocoon. Kажется, многие думают что Cocoon приходит в упадок и становится слишком коммерческим. Что ты об этом скажешь?

(длинная пауза) Я вижу, что Cocoon задает определенное направление, особенно наш клуб. Когда мы начинали, мы знали, что многие не cмогут „понять“, не смогут связать это с нашей идеей. Опять же, большинство этих людей не вникают, чего мы пытаемся добиться с Cocoon. Во все, что
мы делаем вложено много энтузиазма… От артистов не требуется индивидуальный подход, чтобы записыватся у нас. Они свободны делать то, что хотят, как и на любом другом лейбле.
И наши мероприятия, клуб, и наша философия служат единственной цели- предоставить артистам вдохновляющую и креативную обстановку. Конечно, это предполагает финансовые вложения, риск и порой нестандартное мышление.

Думаешь ли ты, что в электронной музыке очень маленькие риски?

Я думаю, что клубная культура, ее акцент основан на умении видеть перспективу. Но чтобы превратить ви́дения в действительность, требуется и риск и смелость. Так, если у меня есть представление о
Техно клубе 21 века и это что-то похожее на Cocoon, это в первую очередь утверждение нашей клубной культуры. И я бы хотел, чтоб больше людей приходили и делали бы тоже самое.

Однако, первая попытка c Cocoon не была особо удачной, не правда ли?

Да, сначала мы начали устраивать вечеринки под названием „Cocoon“ в 1996 году. Общая концепция была весьма экстравагантной: оформление делалось вручную в Англии и доставлялось в Германию. Мы приглашали малоизвестных диджеев из Японии и знаменитые проекты типа Underworld. В те времена я был идеалистом — не принимал никакой спонсорской поддержки. Другими словами, я вкладывал в мероприятия большую часть своих собственных сбережений. И практически все потратил таким образом.

Какой урок ты вынес из этого?

Я понял, что значит организация огромныx мероприятий. И я осознал, что все в целом пришло слишком быстро. В 1997 году я разошелся с Eye Q и Harthouse за год до того, как они объявили о банкротстве. В 1998 клуб Omen наконец закрыл свои двери после длительного конфликта с владельцами помещения и органами государственной власти. Впервые в жизни я буквально остался один. Этот разрыв был необходим, чтобы я
снова смог как следует сосредоточиться на Cocoon. Итак, в 2000-м мы совершили новую попытку. Но на этот раз мы начали с букинг-агентства и стали развивать это направление.

За 10 лет Cocoon стал довольно успешной компанией. Ты все еще считаешь себя артистом или скорее бизнесменом?

А вот и то, о чем многие люди не очень любят говорить. Но, каждый лейбл, каждое букинг-агентство и каждый клуб должны оплачивать счета в конце месяца. И это становится важнее и важнее по
мере роста твоего дела. Сегодня Cocoon предоставляет множество вакансий большому количеству людей. Ежедневные операции сложнее, чем когда либо раньше. Теперь это не только продажа миллионов пластинок. Если ты скорее хочешь жить этим делом, чем заниматься им как хобби, тебе необходимо и удовольствие от работы и определенная доля профессионализма. И это — то, что я делаю, и то, во что многие люди не врубаются. По их мнению, если ты успешно управляешь компанией — ты продаешься. А то, что мы делаем не имеет ничего общего с „распродажей“!

Как думаешь, концепция твоего лейбла и букинг-агентства вдохновляет другие лейблы?

Конечно, а почему нет? Возьмите к примеру Luciano. Он какое-то время играл на нашей террасе в Amnesia. Недавно его лейбл Cadenza стал вполне самостоятельным букинг-агентством и организатором вечеринок,
проводящим собственное мероприятие в Pacha. И я на него не в обиде! Как раз наоборот, правда: я восхищаюсь людьми, которые вкладывают свои успехи в общее дело.

Sven Vath

Ты так же известен как пользователь социальных сетей и креативных промо-компаний.

Конечно, все каналы чрезвычайно важны, поэтому мы запустили новый сайт этим летом. Наше импульсивно развивающееся общество привыкло к соц. сетям, скорости и многообразию информации по одному клику мыши. Я и сам-то иногда не поспеваю…

В каком смысле?

Например, мне не требуется выкладывать фотографии со своего ужина на Facebook каждый день, как делают некоторые мои коллеги…(смеéтся)

Значит, ты разграничиваешь бизнес и личные дела.

Именно!

Микс Lawrence „Timeless“ получил довольно жесткие комментарии на форуме RA, только потому, что он был выпущен на твоем лейбле. Видимо, некоторые думают, что Cocoon и Dial не очень ладят между собой...

Всегда будут люди, оценивающие со стороны, не зная реальных фактов. Я имею ввиду, почему мы не можем выпустить его? Я долгое время являюсь поклонником его творчества. Он даже выпустил трек под псевдонимом Sten на одной из наших компиляций, равно как и я играл треки с Dial в своих миксах. Так что, я просто не понимаю…

Но откуда берутся все эти „разговоры“?

Все дело в присваивании ярлыков. Люди любят рассуждать типа: Вот, Посмотрите — это Kompakt, а вот это Dial, эти — сосредоточены на самих себе, а эти меланхоличнее. Все аккуратно разложено по маленьким
коробочкам. Но это чушь! Есть ли что нибудь столь же глобальное и объединенное, как наша музыка?
Каждый уикенд мы подтверждаем это, играя в Корее или Чили, во Франкфурте или Берлине чтобы соединить музыку и ее слушателя.

Объединение людей — часть общей концепции?

Точно! Собственно, я являюсь культурным послом немецкого Гете-института в отношении электронной музыки. Ранее в этом году меня попросили выступить на обсуждении в Токио перед 300 высокопоставленными лицами: экономистами, музыкантами, писателями и людьми такого плана. Я был очень взволнован и в то же время удивлен их пониманию и уважению к электронной музыке! Это заставило меня осознать как далеко мы продвинулись и что, это крайне важно делиться вашими знаниями. Не говоря о том, сколько добрых слов я должен сказать в ответ японцам: Без Roland 303 и 808 техно, возможно, вообще никогда бы не существовало.

Помимо Японии, какие страны особенно впечатлили тебя за последний год?

Перу в значительной мере.То, как люди веселились почти в ритуальном стиле поразило даже меня — и я видел много интересного за последние годы. Но такие города как Сеул и Тайпей тоже очень вдохновили.
Клубная культура там точно на подъеме. Пару лет назад только очень популярный Транс Диджей имел шанс быть приглашенным, а сейчас множество маленьких клубов играют теxно.

Все говорят о финансовом кризисе. Как диджей ты почувствовал какие-нибудь изменения?

Ну.., Люди все равно любят клубы куда бы я не приехал. Так что — нет. Но можно заметить, что определенный „средний класс“ диджеев оказываются в невыгодном положении, потому что люди изменили отношение к отдыху: они не готовы платить немного за малоизвестных артистов, предпочитая чтоб в списке были именитые диджеи. В Германии это не особо заметно, но в Италии или Испании большинство вечеринок опирается на хедлайнеров. Это усложняет задачу тем, кто хочет поддержать новых артистов.

Как ты можешь объяснить это?

Часто промоутеры соревнуются друг с другом. Особенно в южной Европе, многие клубы не занимаются собственным букингом. Для заполнения своих площадок они пользуются услугами промоутеров. А промоутеры, в свою очередь, пытаются держать известные проекты в своем портфолио (делая им лучшие предложения) — то есть плата за вход. А чем выше плата за вход в клуб — тем меньше посетители тратят на напитки. В итоге, промоутеры получают свою долю, а клуб теряет прибыль. Говоря, как владелец клуба, это то о чем стоит помнить на будущее.

По материалам residentadvisor.net
avatar

Kerri Chandler: Новая Эра

Опубликовал в блог Интервью
0

Kerri Chandler: Новая Эра


Kerri Chandler

Перед сетом Kerri Chandler на Eastern Electrics Festival, журналист RA говорит с корифеем танцевальной музыки о саундчеке и Circo Loco.

В последние выходные Kerri Chandler делал самый тщательный саундчек, который мне когда-либо доводилось видеть. Он начал с основ: иглы, подключение, мониторы и т. д. Потом он заметил, что программное обеспечение на CDJ слегка устарело. Он посмотрел на звукорежиссера: «Ребята, вы все еще используете 4.1? Уже вышел 4.10!» Не то чтобы это было проблемой — на флешке у него была последняя версия. «Чуть позже я могу спуститься и обновить остальные два, если хотите.» Он настроил
Traktor, который использует на Toshiba c Windows 98, («Просто считаю его наиболее стабильным»), и проиграл несколько треков, чтобы прочувствовать саунд систему.

Затем медленно прошелся по танцполу с невероятно сконцентрированным выражением лица, немного похожий на медиума, пытающегося увидеть духа… (вдобавок на нем ещё и была футболка Imaginary Foundation в тот момент) Он подошел к диагональным балкам зала, глаза его были закрыты, и он медленно приложил к ним ладони… Никто не спрашивал, что он делает, просто смотрели в смущенном удивлении. В завершение он достал свой iPhone и запустил приложение Spectral Analysis (Спектральный анализ). «Не знаю каким чертом это получается, но он довольно точный» — сказал он, расхаживая по залу и наблюдая за
изменениями уровня. Наконец, он проверил клавиатуру — единственный дополнительный инструмент среди относительно скромного набора оборудования для сегодняшнего вечера. (предыдущий реквизит включал в
себя голографии, лазерные арфы и и видоизмененные столы для аркадных игр)

Может показаться, что он немного перегружен оборудованием, но его главная забота — впечатления публики. «Если во время моего выступления что-то сломалось — это не вина клуба, это моя вина!» — говорит он, похлопывая космические узоры на груди. :)

Глядя на всю эту рутину, начинаешь понимать, как он сумел так долго остаться в игре. Половина дела — внимание к деталям — не так много DJ-ев целый час возятся в будке за вечер до своего сeта. Вторая
половина (та, что не увидишь на саундчеке) — это его невероятное музыкальное образование! Chandler вырос в доме, где «вертушка была в каждой комнате» и тысячи пластинок диско в подвале (отсюда его
названия '92 LP, A Basement, A Red Light, и A Feelin') — дотошный подход от дедушки-ученого и музыкальный от отца- диджея. И теперь, более двадцати лет спустя после его первой записи, он принадлежит к
еще одной семье — Circo Loco — что стало третьим витком его карьеры.

Думаю, это было довольно интересно, что ты делаешь саундчек сегодня…

А, я всегда делаю саундчек.

В Берлине это нормально для диджея появиться за 5 минут до сета или опоздать на 20 минут и просто поставить трек.

Ну… из того, что я заметил, если что-то случается с оборудованием, толпа не будет винить в этом оборудование, они осудят диджея. Они не скажут: «Ой, система...» Люди особо не углубляются в это, они скажут: «Диджей — дебил.». А это может быть все, что угодно, например, звук фонит. Это моя проблема, я ведь должен был убедиться что между вертушки не фонят и не вибрируют. Я не хочу беспокоиться о том, что канал не слышно, не хочу волноваться о том, что иглa испорчена или питч плавает… Все эти маленькие, запутанные штуки я проверяю как следует! Я знаю каким должен быть звук в клубе, я не хочу, чтобы что-то скрипело или сбивалось. В душе я техник и хочу «вытащить» лучшее из любой системы.

Как считаешь, oткуда у тебя это?

Это моя инженерная сущность. Я просто хочу слышать чистый звук. Когда я начинал в студии звукозаписи, лет в 15-16, я просто впитывал, слушал маленькие премудрости и подмечал некоторые моменты, смотрел как работает внешнее оборудование — я взял это все и научился записывать сам. Потому что многие люди, которые просто приходят с улицы сказали бы что-то вроде: «Я хочу сделать запись.», а я им — «Ок, отлично, я
просто звукорежиссёр, где ваш продюсер?» …«Да у нас нет продюсера… что вы имеете в виду? Нам просто нужны биты и все такое». Так я и начал делать записи.

Kerri Chandler

Как ты пришел к тому, что стал делать свои собственные?

Что ж, случилось так, что я появлялся в месте под названием «Club America» раз в неделю, это было, наверное, в 1989м. Мне понравилось редактировать песни и ставить их на бaбиннике в клубе, просто чтобы
протестировать. Однажды у Tony Humphries появилась одна из таких обработок на песню «Drink on Me», а потом на «Superlover», и он начал крутить их на радио. Это и было своего рода началом. Разные лейблы
звонили мне: «О! Нам нравится эта песня, он ее играет, мы бы хотели получить ее.» Так вот, первым лейблом, который непосредственно отметил меня был Atlantic, что действительно забавно, потому что мой первый выход получился на таком крупном лейбле. И, что иронично, Jerome Sydenham был ассистентом A&R для Atlantic Records, поэтому мы достаточно близко общаемся и по сегодняшний день.

Как это повлияло на твою диджейскую карьеру?

Она абсолютно изменилась. Людям вдруг стало интересно, кто ты есть, им захотелось узнать что ты будешь играть. И, честно говоря, это просто открыло меня всему миру. В одночасье превратило меня из
местного парня в международную фигуру. Там, где мы жили в Нью-Джерси, мой отец был таким «местным парнем», местным героем. Он был диджеем, собственно, он и сейчас диджей. Большинство моей семьи диджеи, так что я вырос в этом. Лучший способ выразиться — это просто семейный бизнес, по правде говоря. У меня по сути не было выбора! B 13 я был на разогреве у папы, они ставили меня на ящик, и я не очень хорошо разбирался в пластинках, но умел сводить. Они были рядом и подавали мне нужные записи, а я миксовал, все это было диско, так вот, я снимал одну мне подавали следующую. Это было что-то вроде моей работы с 9 до 11 вечера по выходным (смеется). Так что, там и прошла моя подготовка.

Невероятно, как естественно все для тебя произошло.

Я не вижу разницы с обычным детством. Слушал много музыки, играл с оборудованием, разбирал его, смотрел как работает. Иногда просто смотрел картинки с научными машинами. Это было в порядке вещей — дедушка был ученым, мы вместе ходили в лабораторию. Я втянулся удивительным образом. Глядя как он проводит химические опыты и эксперименты с электричеством, я хотел делать тоже самое, но также и хотел быть похожим на отца. В какой-то мере, так и получилось.

Ты уже говорил, что запись треков вывела тебя на международную арену. Мне кажется, быть диджеем в Circo Loco — примерно тоже самое. Как все это вместе объединилось?

Это было действительно интересное соглашение. Они приглашали меня несколькими годами ранее, чем я на самом деле стал там выступать. И я честно-честно не питал никакого интереса к Ибицe, просто думал — это
не моя сцена. Я всегда думал «bottle service» (прим. продажа алкоголя бутылками + резервирование столов в клубах), знаете… пластиковые люди. Так что, я оставил эту идею, поехал просто играть в одном
месте в Риме. Oфисы Circo Loco находятся в Риме, все эти ребята итальянцы. Меня пригласили на встречу, сказали, что Tony Humphries будет там… А он мой прекрасный друг, так я и предположил, должно быть он думает, что поехать и поиграть в DC-10 будет чем-то весьма зрелищным! И я ответил: «Ок, это любопытно, поеду на эту встречу.»

Kerri Chandler

Когда-нибудь бывал там ранее?

Нет, нет, никогда. Они усадили меня и описали это место. Они сказали (это меня и зацепило!): «Послушай, это необычный клуб! Мы снова открываемся, мы были закрыты пару лет и мы хотим изменить нашу музыкальную политику. Мы действительно хотим глубокой, андеграундной музыки… и мы реально хотим, чтобы ты нам помог сделать это правильно.» Я ответил, что не особо интересуюсь всей этой темой, связанной с Ибицей. А он меня уговаривал: «Нет, нет, это совсем не то, у нас нет коммерческих проектов, с этим покончено, в сущности, мы от них отказались. Мы никогда не собираемся к этому возвращаться. Все что у нас есть — это большой зал с саунд системой. Это все. Hикаких прожекторов, никаких выкрутасов, никаких стульев, зоны VIP и всего такого прочего… Просто место для лучшей afterparty, которую можно придумать!» И я сказал: «Ладно, звучит круто, какого черта!» Я познакомился с ними, познакомился с диджеями — все такие дружелюбные, такие счастливые и я подумал: «Ух ты! Прям как семья!» и в этот же день я уже там играл на закрытии. Я ставил самую невероятную и экстравагантную музыку, которую только можно представить!

Проверял пределы?!

Ну да, так оно и было. Дал себе волю, хотел посмотреть как далеко получится зайти. И чем дальше я экспериментировал, тем больше народ сходил с ума! Они просто кричали, подняв руки вверх. И тогда я поставил Mr. Fingers, вы знаете, Larry Heard, «The Sun Can't Compare.» Мы были на улице, небо было немного серым, и в ту минуту, когда я поставил трек, вокал начался, вышло солнце и над нами пролетел самолет. Все подняли руки, люди кричали и чуть ли не плакали! А я подумал: «Ок, я ваш… да, вот именно! Я ваш!» Так и получилось. С тех пор все идет чертовски круто!

В каком смысле?

Я везде с ними путешествовал. Мы не только играем, но и зависаем вместе. Знаете, мы всегда на связи, мы все делаем ремиксы друг на друга. Мы очень уважаем друг друга. Все мы такие. Например, я захожу
повидаться к Dan [Ghenacia] или Davide [Squillace], если я в городе. Мы просто устраиваем барбекю у него дома. Они очень быстро стали моей семьей. Мы подбадриваем и просто любим слушать друг друга. Мне нравится эта энергия.

Раньше у меня такого не было, большинство моих друзей в Нью Йорке всегда путешествовали, как Dennis [Ferrer], Jerome, к примеру. Мы созванивались, но это все. Мы близкие люди, но почти не видимся теперь…

А с Circo Loco получается, что они привозят диджеев вместе, куда бы мы не ехали. Tолько что я был в DC-10, на следующей неделе я еду домой, потом еду в Россию. Я увижусь с Dyed [Soundorom], увижусь с Dan, c W!ld… И мне это нравится, знаешь, как игра в догонялки и в следующем месяце тоже самое. Пересечемся с Jamie [Jones], Matthias [Tanzmann], Cassy…

Изменило ли это ситуацию с букингом за пределами Circo Loco? Способствовало поднятию твоего престижa?

Да, я был бы слабоумным, если б сказал, что нет. Я увидел абсолютно другую сцену, которую не видел раньше. Это молодая сцена, намного более молодая. И по публике Circo Loco я могу их определить по определенным вещам — Как эта штука с приседаниями, ну, знаете, прыжки, иногда наблюдаешь такое в клубах. Pаньше, мне никогда не доводилось этого видеть. Или они приходят в блестках и каких-то диких нарядах или с какой-нибудь клоунской маской. Или попросят что нибудь из классики DC-10 типа «Amame», которую я бы никогда там не услышал, хотя, сама по себе эта старая тема Murc.

Кажется, это новая глава в истории твоей карьеры.

Похоже на то. Такое чувство, что у меня новая семья и отличная новая причина, чтоб позвонить домой. Такое ощущение, будто я начинаю с нуля!

По материалам residentadvisor.net
avatar

Интервью с участниками проекта SCSi-9 (Антон Кубиков и Максим Милютенко)

Опубликовал в блог Интервью
0
К нам на празднование 15-летия магазина «База» едет один из самых известных московских коллективов — SCSI-9, в лице основателей лейбла Pro-Tez Records. Антон Кубиков и Максим Милютенко как-то уже давали нам интервью, но сейчас поделились свежими новостями, взглядами на современную электронику и своими планами.



Вы давно играете лайв. Что за это время поменялось в музыкальной концепции и подаче? в выступлениях? или в студийной работе?

Максим: По сути мало что поменялось — лишь усоверщенствовались средства производства. И стали дешевле. Мы по-прежнему избегаем работы в Ableton Live и полностью опираемся на преимущества работы вдвоем в Logic. То же самое делают и многие именитые коллеги, такие как Chemical Brothers и Underworld. Просто сейчас все можно делать быстрее и проще. А технологическая схема та же.

Что нового сейчас ждать от проекта SCSI-9? Какие планы на ближайшее будущее? Что вообще сейчас происходит в коллективе?

Антон: На данный момент мы взяли паузу, хотя продолжаем делать ремиксы для друзей, да не только. Работа над новым материалом начнется с весны следующего года и это будет нечто совершенно особенное, выходящее за прежние рамки. Ну а пока мы выступаем в привычном амплуа SCSI-9.

Что сейчас происходит с вашим лейблом Pro-tez?

Максим: Лейбл Pro-Tez сейчас с гордостью выпускает свой 33й релиз. Если раньше мы публиковали только российских артистов, то теперь у нас появились и артисты из других стран (например, Jamal Moulay). Мы по-прежнему выпускаем винил, хотя это и убыточно. Но — винил важен! Это материальный носитель, это то, что можно подарить, передать по наследству и т.д. В какой-то момент была даже идея попросить у государства дотацию на это дело, по аналогии с тем как работает Гете-интститут и другие его зарубежные коллеги. Однако трезвый взгляд на культурную политику нашей страны заставил отказаться от этой идеи. Боремся как можем, не сдаемся.

Назовите несколько особенно выдающихся мероприятий за последнее время, на которых вам довелось побывать как участникам или гостям. Что это были вечеринки или фестивали?

Антон:   Мы сейчас так заняты студийной работой и сторонними проектами, что не особо много путешествуем и редко бываем на мероприятиях.

Максим: Кажется, это было в прошлом году — концерт Apparat в Москве. Великолепно.

Каковы, по вашему мнению, главные сегодняшние тенденции электронной сцены? Мы уже спрашивали вас об этом, когда брали интервью год назад. 
За это время что-то изменилось, как вам кажется?


Антон: Вряд ли что-то поменялось, как всегда, наиболее интересные работы связаны сейчас с мультимедиа.

Максим: Какую-то явную тенденцию, если она и существует, очень трудно поймать за хвост. Вот когда появился, например, даб-степ, многие воодушевились, мол, вот он — прорыв. Но этого энтузиазма больше нет. Критикам нравятся странные, не похожие на другие музыкальные проекты, они всегда ищут новизны. И пусть чем страннее, тем лучше. Однако любой артист, который выйдет с такой музыкой в ночной клуб в пятницу, серьезно рискует — народ приходит танцевать, и на эксперименты и новизну многим начхать. Про мультимедиа — чтобы это делать действительно интересно (не имею ввиду традиционный виджеинг), нужна большая и компетентная команда, а это дорого. Именно поэтому это явление не может пока стать массовым.

Какие заведения в Москве, на ваш взгляд, сейчас наиболее актуальны?

Антон: По-моему, сейчас это такие заведения, как Arma, Gipsy, Shanti, Propaganda.

Вы выступали и в маленьких клубах, и на огромных фестивалях. Какие выступление удовлетворяют вас больше и почему?

Антон:  По мне так размеры вечеринки не важны. Важен только контакт и получаемый фидбэк.

Максим: А мне маленькие площадки нравятся больше. На них легче создать атмосферу и установить этот самый контакт с публикой.



Кого вы можете отметить из интересных, на ваш взгляд, новичков электронной сцены среди диджеев, продюсеров?
 
Антон: Хочется отметить из наших (лейбл Pro-Tez Records) таких людей, как Jamal Moulay и Harry Light.

Максим: Я назову Polar Lights. 

Если бы вы не стали музыкантами, чем хотели бы заниматься помимо музыки?

Максим: Я, помимо работы в коллективе, работаю так же переводчиком и звукорежиссером.



С кем бы вы хотели поработать над написанием музыки и вообще сотрудничать?

Максим: Было бы круто, если бы Дэвид Боуи согласился спеть, но мы стесняемся попросить (смеется).

Вы уже столько лет занимаетесь электронной музыкой и диджеингом. Скажите, это может надоесть? И где вы ищите для себя мотивацию заниматься этим дальше?

Антон: Мотивация вокруг нас, реальность — это наша мотивация. Артисты чувствительны, они реагируют на все вокруг.
 
Максим: И если ты чувствуешь, что то, что ты делаешь, нравится слушателю — это уже главная мотивация. Если ты чувствуешь, что то, что ты делаешь, не нравится — это демотивация. К сожалению, в жизни случается и то, и другое.

Какой самый важный инструмент для вас в ваших композициях?
 
Антон: На данный момент NI Reaktor.

Что для вас электронная музыка в целом?
 
Антон: Это вибрация.

Максим: Для меня лично — возможность создать любой тембр.

Какого ваше мнение по поводу популярной темы hardware vs software?
  
Антон: Главное, независимо от процесса создания — это результат. Например, Кораблев готовит релиз, в котором использует лишь фортепиано.

Максим: В принципе, тут я согласен с Антоном. Но транзисторы я все же люблю больше, чем двоичный код.

Антон, многие уже знают, что ты пишешь стихи. Не пробовал ли ты применять их в ваших треках?
  
Антон: Пару раз я это делал, и тогда получилось вполне удачно. Но я этим все же не особенно увлекаюсь.
 
Как вы обычно проводите будни и выходные дни когда вы дома, а не на гастролях?

Максим: Мы все теперь семейные люди, и если в выходные не уезжаем куда-то, то проводим их только с близкими.



Назовите несколько любимых музыкальных имен, которые уже навсегда останутся у вас в любимчиках, и назовите музыкантов, которые вдохновляют вас.
   
Антон: Для меня это такие имена, как Matthew Herbert, Peter Kersten (Lawrence), Ricardo Villalobos, Eric Satie и, пожалуй, Phillip Glass.

Максим: Назову в первую очередь Pink Floyd, Police, Air и еще Boards Of Canada.

Какой совет вы бы дали молодым музыкантам и продюсерам?

Антон: Широко закрыть глаза. 

avatar

Неисправимый бунтарь Дэмиан Лазарус

Опубликовал в блог Интервью
0

Неисправимый бунтарь Дэмиан Лазарус


Damian Lazarus

Владелец звукозаписывающего лейбла Crosstown Rebels (в пер. с англ. – «Городские бунтари») рассказывает о своем пути к признанию, о том, как он «восстал из мертвых», о своей вере в «семью Crosstown», туре Rabel Rave и планах на будущее…

Дэмиан Лазурус − основатель Crosstown Rebels – не просто лейбла, а всемирно известной музыкальной тусовки и объединения музыкантов с общими интересами и подходом к работе. В 2013 году Лазарус празднует 10 лет своей независимой деятельности по созданию инновационного хауса и техно и рассказывает о своем пути к признанию, о том, как он «восстал из мертвых», о своей вере в «семью Crosstown», туре Rebel Rave и планах на будущее.

Вероятно, есть в Лазарусе что-то, что заставляет людей быть преданными ему. Работая над проектом Manchester's Warehouse Project, он холодным декабрьским вечером собрал свою команду из всех уголков мира для того, чтобы они были с ним. Вот Fur Coat из Каракаса. Франческо Ломбардо, который родом из Италии, с озера Гарда, но сейчас проживает в Лондоне. Масео Плекс приехал из Барселоны, Subb-an – из Берлина. Вот Дэнни Дейз из Майами, турчанка Дениз Куртел − диджей из Нью-Йорка. Тут еще два старых друга Лазаруса – парень по имени Саша, которого можно назвать гражданином мира, и Лоран Гарнье, прилетевший из Парижа.

Damian Lazarus

Это оказалась длинная ночь: друзья играют, а когда не играют – то танцуют вместе. Француз Гарнье стоит около сцены с бокалом красного вина (наверное, единственным бокалом красного вина в этом помещении!), в то время как Ломбардо, вскинув руки, прыгает под музыку. А собрал их сегодня под одной крышей основатель лейбла Crosstown Rebels Дэмиан Лазарус − худой, одетый во все черное человек, стоящий за пультом перед колыхающейся, словно желе, толпой из 3000 ухмыляющихся северных рейверов и похожий на Мика Флитвуда, играющего эйсид-хауc.

Обычная картина. Люди за ним следуют всегда. Лишь пару недель назад ему удалось собрать 4000 человек в тени одной из пирамид майя на Плайа дель Кармен в Мехико. Это был фестиваль Day Zero, которым отмечали конец календаря майя и, возможно, конец света. Тогда к Лазарусу присоединились Трентемёллер, 3D из группы Massive Attack, Джеймс Лавель, Джейми Джонс и многие артисты, записывающиеся под лейблом Crosstown.

До места проведения фестиваля было очень тяжело добраться, более того − там не было электричества. В результате мероприятие, несмотря на свою высокую посещаемость, вылетело Лазарусу в копеечку. Но он не сделал ни шагу назад. «Все, что могло случиться и отговорить нас от проведения этого фестиваля, случилось, − говорит Лазарус. – Мы фактически организовали все с нуля, воспользовавшись помощью друзей и связями».

«Я приехал туда за неделю до фестиваля и увидел, что там работает 50-60 человек – они что-то носили, прикручивали, откручивали, ставили… Я был в недоумении: «Кто все эти люди?» Оказалось, что они приехавшие из разных уголков мира, чтобы помочь нам в организации фестиваля. Это были совершенно незнакомые друг с другом люди – из Токио, Тель-Авива и других городов. Они просто приехали и предложили свою помощь. Это было невероятно. Сильно. По-особенному. За те сутки я испытал по-настоящему волшебные моменты. Даже описать тяжело».

Damian Lazarus

«Шаманы и местный народ уичоли тоже нам помогали: они поддерживали нас, одобрили проведение фестиваля. В последние 15 минут отсчета существования календаря майя появись 10 воинов майя в полном облачении и взобрались на пирамиду. «Когда раздались финальные звуки, означающие окончание обратного отсчета, вождь достал морскую раковину и протрубил в нее. Мы будто оказались в прошлом, перенеслись на 25 тысяч лет назад. Тот вечер был полон невероятных, чудесных моментов».

«На вершине пирамиды астрологи показывали людям вселенную. Это была уже следующая стадия вечеринки», − смеется Лазарус. «Мы не покрыли наши расходы. Если бы мы искали спонсоров, тогда другое дело. Но нет. Я не хотел, чтобы фестиваль пестрел разными брэндами. Это мероприятие должно было быть особенным», − рассказывает Лазарус, подчеркивая, что не хочет вдаваться в финансовые детали. Этот жест характеризует Лазаруса. За свою карьеру он мог продаться уже не раз, но всегда отвечал отказом.

Юность в стиле соул

Лазарус родился и вырос в Лондоне. Его двоюродный брат, который увлекался хип-хопом и электронной музыкой, познакомил его с искусством выбора пластинок. Вскоре он стал буквально одержим музыкой, тратя все деньги на очередную виниловую пластинку. Ему удалось убедить своих родителей в том, что у диджейства есть будущее, и они, хотя по-прежнему настроенные немного скептически, помогли ему в покупке первой пары проигрывателей 1210 и микшера Numark, который он поставил в гараже.

«В то время как другие обращали внимание лишь на фото группы на обложке, я жадно вчитывался во все детали, чтобы узнать, кто сделал эту музыку, − рассказывает Лазарус. – Я так любил музыку, что просто обязан был быть ее частью». Вскоре он познакомился с миром андеграундных вечеринок, на которых играли эйсид-хауc, ходил в Bagleys и The Cross. Так постепенно он оставил позади соул, фанк и хип-хоп и пошел по пути хауса, техно и хардкора.

Damian Lazarus

Его друзья не разделяли его увлечения, и Лазарус ходил по клубам один, давая свои записи всем, кто соглашался их взять. Он пытался засветиться во всех лейблах – от FFRR до Perfecto. Дела начинали идти в гору, и тогда его девушка сказала ему, что ждет ребенка. Лазарус знал, что может писать статьи, и что ему нужно устроиться на обычную работу. Поэтому он решил стать журналистом, получив место криминального обозревателя в The Sun. «Эта работа познакомила меня со многими сторонами жизни, причем не всегда солнечными, − рассказывает Лазарус. – Но все же я получил удивительный опыт».

Опьянение джанглом

Лазарус проработал журналистом два года, но его увлечение музыкой заставило его объединить эти два мира. Так Лазарус стал писать обзоры и статьи для таких музыкальных журналов, как Touch и Straight No Chaser. Он познакомился с Джефферсоном Хэком, который показал некоторые из его работ набирающему обороты журналу Dazed & Confused.

Вскоре он стал помощником редактора. На вечеринки в холле их офиса в восточном Лондоне, где стал играть Лазарус, стали захаживать такие звезды, как Кейт Мосс, Джейк и Динос Чепмен и Бьорк. «Тогда я вовсе не был каким-то супер-талантливым диджеем. Я играл все от Mo Wax до Talking Loud. Хаус тогда переживал не лучший период, и я стал сильно увлекаться драм-н-бэйсом и джанглом. По воскресеньям я пропадал в Metalheadz, по четвергам – в Speed, а в другие дни тусовался на рейвах. Это был самый свежий, интересный, новейший звук в мире электронной музыки».

Благодаря своей работе Лазарус узнал, как работал мир музыкального бизнеса, и через три года он стал работать в FFRR в качестве A&R-менеджера. В 2001 году он присоединился к молодому лейблу City Rockers, став их главным A&R-менеджером. Именно тогда началось становление Лазаруса в музыкальном бизнесе. Он выпустил электроклэш-сингл 'Sunglasses At Night' в исполнении Tiga & Jori Hulkkonen. Лазарус пытался дать британский ответ таким европейским лейблам, как Kompakt, Perlon и Gigolos.

Независимость

Когда лейбл City Rockers перешел к Ministry Of Sound, Лазарус вышел из команды. «Я был уверен, что уже могу попробовать делать что-то сам, − говорит он. – Я взял за основу те же заглавные буквы и основал свой лейбл Crosstown Rebels. Этот шаг принес ощущение и свободы, и страха. В моей жизни было много взлетов и падений – как в карьере, так и в личной жизни. Были времена, когда я оказывался на самом дне. Но я всегда все делал сам. С 12-13 лет я пытался пробиться в клубы, один ходил на рейвы.

Если я хотел попробовать создать новое звучание или новую музыкальную нишу, я должен был набраться уверенности и сделать это сам. Так я создал свой собственный лейбл. Я уже выпускал пластинки, одни из которых занимали места в первой двадцатке чартов, а другие становились андеграудными хитам. Поэтом я решил, что сделал и видел уже достаточно, чтобы начать делать все это самому».

Лазарус «восставал из мертвых» много раз. На стадии раскручивания Crosstown он столкнулся с большим количеством проблем. «Были времена, когда я был близок к решению закрыть лейбл. Мы поработали еще два года, а потом рынок виниловых пластинок стал сворачиваться. Наверняка можно привести множество примеров, когда в подобных ситуациях люди просто закрывали свою компанию и начинали заниматься чем-то другим. Но я с самого начала верил в то, что делаю. Люди во всем мире любят и уважают то, что мы делаем, и это дает мне силы двигаться дальше».

Kiki и Silversurfer были в числе первых артистов лейбла, который начал работать в 2003 году, создавая новомодную европейскую музыку для танцполов. Также с лейблом сотрудничали Пьер Буччи, Дженнифер Кардини и Андре Крамл. По мнению Лазаруса, микс Джеймса Холдена на трек Крамла 'Safari' стал моментом, когда все встало на свои места и заработало как надо.

Люди в музыкальном мире стали рассматривать Crosstown Rebels как серьезного соперника. «Но третий финансовый пробой был для меня большим ударом, − рассказывает Лазарус. – Существует какой-то максимум плохих новостей, с которым может справиться владелец звукозаписывающего лейбла. Тогда дистрибьюторская компания обанкротилась, и я потерял много тысяч фунтов. И я посмотрел, кто меня окружает. На тот момент это были Джейми Джонс, Art Department, Масео Плекс и Дениз Куртел. Этих артистов никто не знал, но их материал был настолько свежим и интересным, что я просто не мог махнуть на них рукой. Благодаря вере в этих людей я продолжил заниматься лейблом. Наконец-то у меня были люди, которым было что сказать. Свернуть все в тот момент было невозможно».

Новое звучание хауса?

Так начался второй этап существования лейбла, и дела пошли в гору. Crosstown окреп и набрал популярность. «Было такое ощущение, что мы что-то строим. Мы построили семью из чудесных людей, − говорит Лазарус. – Люди стали создавать свои собственные лейблы, формировать свои команды, а мы поддерживали их. Леон, менеджер моего лейбла, также работает с Visionquest и Hot Natured. Мы создали что-то наподобие семьи артистов, а артисты, на мой взгляд, самые интересные люди в мире».

Crosstown внес свой вклад в создание нового хауса, работая с такими новичками, как Сет Трокслер и Soul Clap, занимался дабстепом с Shackleton и альтернативным звучанием с Riz MC. Также лейбл не забыл про таких ветеранов, как Лоран Гарнье и Люк Соломон. Лейбл выпустил уйму потрясающих треков от Glimpse, а также ставшие популярными альбомы Джейми Джонса, Масео Плекса, Butane, Дениз Куртел и Amirali.

Лазарус занимается и дочерними лейблами. Первый дочерний лейбл Rebelone скрывает имена своих продюсеров за словами «Нейлон» и «Полиэстер». И хотя он не хочет называть их настоящие имена, он говорит, что эти релизы были сделаны лучшими продюсерами в мире, работающими инкогнито. Тем временем, благодаря Аидану Лавелю и Руссу Яллопу начинает раскручиваться второй дочерний лейбл RebelLion. Это неблагоприятно сказалось на собственном творчестве Лазаруса. Хотя он выпустил немало своих треков с Crosstown, большая часть (в том числе − альбом 'Smoke The Monster Out') была выпущена лейблом Berlin's Get Physical. Но он собирается во всем разобраться со временем. Или, по крайней мере, когда оно у него появится.

Сейчас он постоянно ездит по миру, знакомя людей с деятельностью Crosstown. Об этом можно судить по психоделическим роликам в рамках тура Rebel Rave, режиссером которых является Дэвид Терранова, недавно присоединившийся к лейблу.

Оптимизм

Сейчас Лазарус снова в Лос-Анджелесе (он переехал туда пять лет назад). Он впервые сделал перерыв в туре Rebel Rave, который ознаменовывает десятилетие успешной работы лейбла Crosstown. Потом путь лежит в США, затем в Европу, а завершится тур в Мехико. «Люди начинают понимать, что мы по-другому подходим к некоторым вещам, − говорит Лазарус». Благодаря успеху организуемых им вечеринок Rebel Rave и Get Lost, ему предложили собственную сцену на известных фестивалях Beyond Wonderland и Electric Daisy Carnival в США, что приблизило Crosstown к танцевальной музыке, пользующейся бешеной популярностью в Америке.

Такой успех мог бы вывести лейбл на совершенно другой уровень, хотя, учитывая независимый дух Crosstown, это еще под вопросом. Лазарус утверждает, что он хочет оставаться обязан только самому себе. «Мы довольно обособленны, и сейчас нам представилась возможность посмотреть, сможем ли мы оказать какое-нибудь влияние на мир музыки, не изменяя при этом наш подход, − объясняет Лазарус. – Я не знаю, получится ли это у нас, но мы попытаемся. Это моя надежда и мечта, и компромиссов тут быть не может. Я и раньше никогда не шел на компромиссы, и не вижу смысла начинать это делать сейчас. Если нам все удастся, то для нашей музыки откроется новый огромный мир».

«Мы подумали, что, около сцены можно отгородить участок, где будут состригать шерсть, как делают овцам. Тогда те, кто пришел в пушистых меховых сапогах, сможет постричь их. Это было бы хорошее начало». Похоже, что Лазарус настоящий оптимист, и его оптимизм заражает всех вокруг. Именно это помогло ему создать свой музыкальный лейбл в один их самых тяжелых периодов, которые когда-либо переживала музыкальная индустрия. «Я верю в то, что мы сейчас делаем, − говорит Лазарус. – Но самое прекрасное то, что у нас нет каких-либо стремлений и амбиций. Это неизведанная территория. Но, оглядываясь назад на свою жизнь, я понимаю, что всегда был в какой-то степени аутсайдером». К счастью, и у аутсайдеров в жизни начинается белая полоса.

По материалам djmag.com
avatar

Flying Lotus

Опубликовал в блог Интервью
0
Flying Lotus

Flying Lotus

Стивена Эллисона, более известного как Flying Lotus (в пер. с англ. «Летающий Лотос»), часто считают странным. «Странный» в этом случае – не тот, которого все избегают на какой-нибудь вечеринке, а тот, кто проводит уйму времени в своей студии, «работая над разными проектами», а потом выдает настоящий шедевр, который никто и не ожидал услышать.

Будучи диджеем и продюсером в традиционном понимании этих слов (в отличие от своих «крутых» коллег), FlyLo (как его любовно называют поклонники) является хип-хоп музыкантом, который создал и стал продвигать свой собственный стиль – комбинацию эмбиент-«пейзажей», энергии соула и лупов – и создал свое индивидуальное звучание. Проще говоря, вы всегда безошибочно узнаете трек, автором которого является Эллисон.

За свою пока непродолжительную карьеру он превратился из андеграундного диджея в хедлайнера крупных фестивалей. Не имея прямого отношения к всплеску популярности электронной танцевальной музыки, он сумел остаться легендой инди − прежде всего благодаря своим постоянным экспериментам и не привлекающему к себе внимания сотрудничеству с различными исполнителями, начиная Томом Йорком и заканчивая Эрлом Свитшертом из коллектива Odd Future. Сегодня его влияние на мир музыки можно услышать в творчестве таких представителей «новой волны», как Lunice и Jamie xx.

Спустя несколько дней после выхода его четвертого альбома Until The Quiet Comes мы поговорили о Филипе Гласе, о промахах перед 20-тысячной толпой и о том, будут ли вообще люди когда-нибудь готовы к музыке Эллисона.

Я посмотрел короткометражный фильм Until The Quiet Comes, в котором звучали фрагменты песен с твоего нового альбома. Ты принимал какое-либо участие в создании этого фильма?

Да. Режиссер Калил Джозеф – мой хороший друг, он один из немногих людей, которым я доверяю. Наше сотрудничество можно описать так: «Чувак, ты хочешь, чтобы я нарядился, как клоун? Хорошо, я буду клоуном, потому что знаю, что ты сделаешь из этого проекта конфетку». Джозеф просто великолепен, он один из лучших. Я полностью на него полагаюсь. Я рассказал ему о том, что значит для меня этот альбом, он взял это на вооружение и проделал отличную работу.

Ты всегда так сотрудничаешь с режиссерами?

Это зависит от того, с кем я работаю. Некоторым людям я просто доверяю. Доверие и есть причина того, что я выбрал именно этого человека. С одной стороны, я не хочу вмешиваться, но с другой стороны, я хочу, чтобы режиссер знал, что значит для меня этот альбом.

С нетерпением ждешь тур в поддержку нового альбома?

И говорить нечего! Конечно. Я не любитель разъездов, но сейчас я чувствую, что у меня есть цель, ради которой я должен снова отправиться в путь. Я поставил новое шоу, и я не могу дождаться, когда же покажу его людям и начну новую главу своей жизни. Я работал над этим альбомом много месяцев, и вот он, наконец, выходит, и это просто … [вздыхает]. Понимаешь? Теперь я могу закрыть одну дверь и открыть другую.

Расскажи о своем новом лайв-шоу.

Мы называем это шоу «Третий слой», потому что оно состоит из трех «слоев», уровней. Ты будто смотришь шоу в формате 3D, но без очков. Вообще-то мы применяем простую технологию, но она дает просто потрясающий результат. Я разработал это шоу уже давно, но все говорили, что его невозможно претворить в жизнь. Но сейчас мы попробовали, и получилось очень эффектно. Выглядит обалденно. Для меня такое шоу имеет особое значение, потому что я считаю свою музыку очень «визуальной». Я уже давно хотел сделать что-то подобное.

Расскажи о своих первых живых выступлениях. Ты выступал в местах, где играли лишь самые популярные и именитые диджеи, или в рок-клубах?

Я начинал играть на андеграундных, нелегальных вечеринках, потом постепенно перебрался в хорошие клубы, а потом стал выступать и на крупных фестивалях.

Flying Lotus

На фестивале Ultra ты выступал с такими звездами, как DJ Shadow и Дэвид Гуэтта. Ты чувствовал себя не в своей тарелке или же наоборот – как рыба в воде?

Это странно, но на том фестивале я чувствовал себя неловко. В целом мне казалось, что я не являюсь частью этой среды, но в то же время я чувствовал, что органично вписываюсь именно в этот период времени, что я являюсь неотъемлемым элементом этого музыкального мира. Но все же у меня есть свой собственный стиль, поэтому я не должен играть так, как другие диджеи. Я должен делать то, что сам считаю нужным.

Что именно вдохновляет тебя в молодых рэперах (например, в A$AP Rocky) и в коллективе Odd Future? Ты чувствуешь эту энергию во всех людях твоего возраста?

Что касается рэперов, то не во всех. На мой взгляд, сегодня все хорошие рэперы – довольно молодые парни. Мы одного возраста с Childish Gambino, и я считаю его очень талантливым. В своих песнях он пытается сказать то, что я хотел услышать уже очень давно.

Если бы у тебя был ребенок, ты бы знакомил его с миром музыки по определенному плану, или позволил бы ему самому исследовать его?

Я бы сделал все, что в моих силах. Но проблема в том, что дети очень вздорные: «Пап, я не хочу слушать эту фигню!». Но, с другой стороны, я − молодой музыкант, который слушает разнообразную музыку, так что надеюсь, что мои дети сами подсадят меня на что-нибудь.

На музыку, которую ты еще не слышал.

Да. Мне действительно интересно, как это будет происходить. Мне кажется, что я с ума сойду, если мой ребенок будет меня «учить». Не могу представить.

Ты говорил, что никогда не играешь одно и то же шоу два вечера подряд. А если ты допускаешь промах перед 20-тысячной толпой, то просто делаешь вид, что ничего не произошло и продолжаешь играть, как ни в чем не бывало?

А что еще мне остается?

А часто такое происходит?

Да постоянно. Иногда я допускаю действительно серьезные промахи. Когда что-то идет не так, у меня всегда есть в запасе проверенные вещи, которые точно понравятся публике. Так что я знаю, что могу сыграть определенную песню, и таким образом исправить ситуацию. Я стараюсь быть готовым ко всему.

На данном этапе твоей карьеры люди все еще записывают свои версии твоих песен и присылают их тебе?

Да, но чаще всего у них получается какая-то ерунда [смеется]. Но мне льстит то, что они используют мой материал. Но иногда эти люди говорят, будто этот трек спродюсировал я, будто я был с ними в студии. Это странное поведение. Но я рад, что люди хотят работать с моей музыкой.

Flying Lotus

Ты когда-нибудь принимал DMT (психоделик)?

Нет, никогда. [пауза] Шучу. [смеется] Это было бы ужасно, да?

Да. Я бы даже не знал, что ответить.

Я бы на твоем месте сказал: «Этот FlyLo такой позер!»

[смеется] Я думаю, ты все же не пишешь музыку, сидя на DMT.

Нет, я принимал DMT только два раза.

Ладно. Какого ты мнения о Филипе Глассе?

Хорошего. Я считаю, что он внес очень большой вклад в мир музыки. Мне нравится его стиль игры – с множеством лупов.

Мне кажется, что вы с ним похожи, потому что на творчество обоих из вас оказал влияние джаз. Но ты черпаешь вдохновение из хип-хопа, что придает твоей музыке особое звучание.

Да, для нас обоих характерна некая эмбиент-энергия.

Одна моя знакомая говорит, что она недостаточно умна, чтобы понять музыку Филипа Гласса. Люди говорили что-нибудь подобное о твоей музыке?

Меня ужасно раздражает, когда люди говорят что-то наподобие: «Чувак, песня обалденная, но публика просто еще не готова для нее. Она еще не готова». Я ненавижу, когда так говорят, потому что я знаю, что публика готова. А если говорить, что люди не готовы, так они никогда и не будут готовы. Конечно, публике может не понравиться музыка, но она всегда готова услышать новые вещи.

Ты уже видел фильм «Мастер» (The Master)?

Еще нет, но собираюсь.

Очень советую.

Тебе понравилось?

Да. Посмотрев фильм и переслушав твои альбомы, я начал видеть схожесть между тобой и Полом Томасом Андерсоном. Вы оба создаете красивые пейзажи и рассказываете необычные истории. Это странно, но притягательно. Когда люди называют тебя странным, ты воспринимаешь это как комплимент?

Мне нравится Андерсон. Он клевый, но я предпочитаю смотреть его фильмы дома [пауза]. Он снимает такие скучные фильмы. [смеется] Но мне нравятся скучные фильмы, я многое из них узнаю. Но если я иду в кинотеатр и плачу 15 баксов за билет, то хочу, чтобы звук грохотал, а на экране все взрывалось. Но когда я включаю его фильм, то знаю, что ничего подобного не будет. Будет скучно, много диалогов. Так что я смотрю их дома. Я залезаю в кровать и смотрю скучные, прекрасные фильмы Андерсона.

Я нашел несколько комментариев к видеороликам с твоими выступлениями на Youtube. Сейчас я тебе их зачитаю, а ты дашь свою оценку.

Хорошо.

«Твою мать, он отымел мой мозг и вышиб из меня все дерьмо».

Без вазелина. [смеется]

Еще один комментарий: « Flying Lotus – не музыкант, он создатель ауры».

[смеется] Звучит неплохо. Теперь я и создатель, и дерьмо.

Ты удивишься, но большинство комментариев к твоим песням либо о травке, либо о том, что для того, чтобы получать удовольствие от музыки, никакая травка не нужна.

Получается, моя музыка разделяет людей!

По материалам interviewmagazine.com
avatar

Mr G (Rekids)

Опубликовал в блог Интервью
0
Mr G

Замысловатые лупы, насыщенный бас и сэмплер, с которого все и началось, – мастер тек-хауса рассказывает, как он делает свою работу


Те, кто следил за Mr G в течение последних 15-ти лет, вероятно, ассоциируют его с Лондоном, который он называет своим домом. За исключением четвергов, когда Колин МакБин совершает свое еженедельное паломничество в столицу (и возвращается с кучей новых записей и парой бутылок отборного рома), местом жительства музыканта остается крохотная студия на втором этаже в чудаковатом городке-ярмарке, расположенном в 30 минутах езды от Лондона. Это может показаться несколько старомодным, особенно если учесть, что так живет человек, прилично зарабатывающий на своем собственном лейбле Phoenix G и Rekids, выпуская хиты в стиле тек-хаус. Но все знают, что у этого парня, стоящего за горой оборудования и решившегося начать серьезную карьеру в возрасте далеко за 30, в любом случае все бы получилось.


Ты сказал, что не позволяешь никому войти в свою студию, пока не почувствуешь этого человека. Не мог бы ты описать атмосферу этой комнаты – то, чем не хочешь делиться с «чужаками»?

Атмосфера моего дома – это музыкальное сумасшествие, приправленное тяжелым басом. Мои динамики кричат каждый день, они всегда на грани, подпрыгивая на басовых частотах. Ну вот, как-то так.

[Показывает на фоторамку, стоящую на подоконнике] Это мой старый друг с последнего альбома, парень, который уже не с нами (именно он был моим вдохновением). Эта рамка стояла прежде в моей старой квартире, которую он снимал, и ради этого бедолаги, страдавшего от опухоли мозга, я бросил свою карьеру. Я был его круглосуточной сиделкой в течение 8 месяцев. Я вернулся из Японии, пришел навестить его и увидел, что в квартире царит беспорядок – он уже не мог стоять на ногах, он падал и ронял вещи вокруг.

Я отвез его в больницу, где сказали, что мой приятель носит в своей голове огромную опухоль размером с половину мяча для гольфа! В течение семи недель мы проходили с ним радио- и химиотерапию. Я должен сказать, что эти визиты в больницу были самым трудным, это изменило мою жизнь. Мой друг всегда со мной, он тоже был музыкантом, он помог мне отыскать себя. Мои живые выступления – это он, это мой друг.

Являлась ли студия местом, где в тебе рождались эмоции, где ты выплескивал проблемы, связанные с болезнью друга, пока он был еще жив?


Если я был зол, если я был раздосадован, или если мы не разговаривали, я поднимался сюда. И, конечно, тогда в песнях появлялись ругательства и прочие глупые моменты, которые отображали мое состояние.

Бывало ли так, что ты приходил в студию с вопросом, а уходил с ответом?
О, да. Иногда я приходил и думал, что у меня все хорошо, но на выходе получались грустные, меланхоличные треки. Тогда я задумывался: «Так, выходит, именно это сегодня внутри меня?». Это шокировало. Вы задаете себе вопрос, и ответ должен быть правдивым.

Давайте поговорим о твоем оборудовании. С чего начнем?
Это – моя крошка! Avalon [VT-747SP], предусилитель с эквалайзером. Это тяжелая штука!



Какой вклад Avalon вносит в твое звучание?
Ну, возможно, он не определяет весь звук, однако кое-что все же решает. Я никогда не меняю его настройку, я нашел одну-единственную верную и всегда использую ее. Такая настройка сразу же даст мне понять, хорошо я свел трек или не очень. Я прекрасно знаю звук Avalon, поэтому я сразу понимаю, что, скажем, какой-то канал звучит слишком громко. Однако у Avalon есть и ряд весьма странных свойств. Например, если перегрузить его, один из каналов может «выпасть». Или, если перестараться с басом, две полоски на дисплее могут превратиться в четыре. Так или иначе, этим предусилителем очень легко пользоваться. Когда я только купил его, я испытал ненависть и раздражение из-за его слишком мягкого встроенного компрессора. Так что, даже если повозиться со звуком, он все равно будет слишком «теплым».

Ну, это «лампа», не так ли?
Точно. Если завтра я планирую микшировать, я оставляю усилитель включенным на всю ночь, он, что называется, «прогревается» и наутро выдает чудесный звук. Чем дольше он работает вхолостую, тем более теплый и глубокий звук получается на выходе, только здесь главное — не переборщить, иначе звучание будет не слишком разборчивым.

Как долго ты используешь Avalon?
Знаешь, я его купил сразу после подписания контракта с Defected, они ведь мне заплатили. Раньше я много читал об этом усилителе, у Roni Size был подобный. Вообще, множество музыкантов владело таким же усилителем, и я опирался на их отзывы, просто подумал, что не могло столько профессионалов купить ерунду.

Твои треки отлично «качают», и, я думаю, компрессия здесь сыграла не последнюю роль.
Если честно, компрессии в моей музыке как раз мало, все натурально. Как я уже сказал, Avalon сам по себе дает теплое звучание. Моим наставником был Тодд Терри, он все записывал в «моно», и я делаю так же – пишу два «моно»-трека. А затем, выступая в клубе, пускаю эти дорожки в разные каналы. Можно послушать записи и сказать: «Ого, эти музыканты потратили много времени на освоение «стерео». Однако я заявляю, что таких тонкостей расслышать невозможно. Не теряйте времени, возясь со всеми этими техническими премудростями.

Вернемся немного назад. Как начиналась ndjz студия, с какого оборудования?
Так, первым был MPC, я взял его у Циско Феррейры.

Почему именно MPC?
Я никогда не был человеком, который может долго усидеть перед компьютером – я принадлежу к другому поколению. Вообще, я пришел ко всем этим онлайн-штукам нехотя. Все эти операции, когда вы двигаете блоки мышкой в музыкальном редакторе, я предпочитаю проделывать в уме.

Так или иначе, MPC было и остается очень сложным оборудованием, с множеством кнопок и опций.
В этом-то и заключается его прелесть. Быть может, я вообще пользовался им неправильно, у меня не было никаких навыков, я учился исключительно самостоятельно. Как-то я встретил парня из Akai, и он сказал, что никто не пользовался MPC так, как я делаю это на своих выступлениях. Он все удивлялся, как мне удавалось извлекать столько звуков из этого оборудования. Я просто делал звук теплее или отключал реверберацию – в большом помещении MPC и так будет производить этот эффект, так зачем же его дублировать.

Я стараюсь соблюдать гармонию звука в каждом кусочке своих композиций. Очень люблю MPC. Я могу быть в студии с ударными. Совсем не переживаю за их громкость или другие параметры, так как всегда могут все доработать, дополнить и поправить позднее. Первыми идут идеи, затем я создаю ритмическую основу и думаю, что я мог бы добавить к ней. Я могу сделать три или четыре дорожки ударных, послушать их вместе и решить, какие годятся, а какие нет.

А что было после MPC?
Уже не помню имени парня, но парень из магазина Isle of Wight продавал свои 909 и 808 и что-то там еще. Правда, я все еще так и не поработал с 808, потому что я не фанат электро. Позже я работал с Waldorf Pulse, потом с Juno 106 и Korg MS2000, с которыми, надо сказать, я создал 80 процентов своей музыки. Я знаю, что это MS-20 для бедняков, но зато я изучил его вдоль и поперек. Когда я однажды забрал его из ремонта, понял, что мое звучание потеряно, и вновь начал настраивать инструмент, пока не отыскал его.

Затем в углу студии появился Roland, чуть позже под ним добавился Korg. У меня везде было расставлено кассетное оборудование, я все еще записываю музыку на кассеты, потому что люблю компрессию. И тогда, если честно, я понял, что Waldorf Blofeld меня разочаровал.


Но почему?
Слишком много кнопочек и разных клавиш, с таким оборудованием непросто работать. На то, чтобы издать один-единственный звук, уходит целая вечность, и это чертовски раздражает меня. Знаете, Waldorf прекрасно выглядит, я чувствую его, но это слишком тяжелая артиллерия, внешне он куда лучше, чем на деле.

У вас есть какой-то план по закупке нового оборудования?
Все, что я покупал, приобреталось для какой-то конкретной цели, я никогда не выбирал оборудование, будучи очарованным его внешним видом или следуя моде. Иногда я ждал год, а то и два, прежде чем мне удавалось купить то, что нужно, так что, приобретая именно необходимое оборудование, вы раз и навсегда влюбляетесь в него.

Какой же необходимостью была продиктована покупка MS2000?
Мне нужно было устройство, позволяющее более гибко работать с осцилляторами и получать более широкую гамму звуков. В былые времена все использовали MS-20, так что я решил попробовать MS2000. Мне потребовалось время на то, чтобы разобраться с управлением, но затем я осознал всю прелесть клавиш и ручек – ты играешь, находя в процессе именно те звуки, которые необходимы. Как только я достиг этого этапа, то начал доверять инструменту. Я бы хотел вернуться назад и попробовать проделать то же самое со 106, однако все сложилось так, что я работаю с MS.

Какое оборудование является центральным в студии?
Для меня главным является эквалайзер. Я создаю звук, накладываю легкий эффект – или обхожусь без него – а затем сэмплирую все это в MPC и уж после играюсь с полученным результатом так, как душе угодно. Я, безусловно, хорош в одном – позволяю концовке сэмпла самой «выбрать» свой звук.

Соединяя два звука воедино, я всегда слышу третий – звук, возникающий при контакте тех первых двух. Два звука всегда создают третий, и эта комбинация из трех звуков и создает «скелет» трека. Для этого «скелета» я прописываю басовую линию, добавляю хай-хет или что-то еще, затем прогоняю результат через эквалайзер, нахожу моменты, которые действительно цепляют меня, и на этом завершаю работу над композицией. Имея эквалайзер, вы всегда можете быстро попробовать новое звучание и собрать свою собственную звуковую картину.

«Да, мне 52, но я не собираюсь на пенсию – я еще задам вам жару».

Ты сказал, что два звука создают третий. Ты имел в виду эффект тайминга?
Тайминг дает вам свободу действий, вы можете с его помощью создать даже элемент ритма. Имея кучу сэмплов даже с короткими концовками, вы всегда можете создать с помощью тайминга нечто невообразимое. Затем, откинувшись на спинку кресла и сделав погромче звук, вы понимаете, что этот таинственный звук создан всего лишь двумя или тремя окончаниями ваших сэмплов. Если это работает, почему бы не использовать это?

Раз уж ты записываешь треки в моно, убрав компрессоры в дальний угол, тогда, должно быть, у тебя много свободы для работы над композициями с помощью микшера. Расскажите, как ты подходите к эквализации.
Ты прав. Без компрессоров мы получаем конфликт между «бочкой» и басом, однако для моей музыки этот конфликт является основообразующим. У меня получается мягкая «бочка», которая отчаянно соревнуется с басовой линией. Однако бас-барабан должен доминировать, а бас-гитара должна как бы быть снизу. Я люблю средние частоты и щедро добавляю их в свои композиции, что помогает заполнить пустоту. Иногда при эквализации я полностью срезаю «середину», добавляю новую дорожку и снова возвращаю ее в исходное положение.

Я воспринимаю музыку как картину, рисуя ее и заполняя пустые места. Басовая линия – это основа, которую я либо усложняю, либо дополняю ударными. [Играет луп ремикса A1 Bassline].Здесь бас весьма запутан и усложнен – эдакий бас в стиле «регги». Все остальное должно подстроиться под бас, и, если этого не случится, будет плохо.

Продолжение статьи. Часть 2>>
avatar

История лейбла Kompakt.

Опубликовал в блог Интервью
0

История лейбла Kompakt.


Kompakt. Минимализм. Кельн. Для поклонников электронной музыки эти три слова неразрывно связаны друг с другом. Достигнув зенита славы, лейбл стал ассоциироваться как с жанром танцевальной музыки, так и с самим городом. Но история развития Kompakt намного более сложная и витиеватая. В прошлом месяце лейбл отметил свое 20-летие. Но годовщина эта не совсем точная. В 1993 году Вольфганг Фойгт, Йорг Бургер и Ингмар Кох открыли музыкальный магазин, который назвали Delerium. Вскоре к ним присоединились Михаэль Майер, Юрген Паапе и Рейнхард Фойгт, но имя Kompakt было дано компании лишь пять лет спустя.

На тот момент по-другому быть просто не могло, в этом был смысл. Йорг и Вольфганг основали невероятное количество псевдонимов(названий проектов) и лейблов. За те пять лет, занимаясь музыкой и бизнесом, они поняли, что им лучше всего объединиться под одной крышей. В буквальном смысле этого слова. Сейчас в здании Kompakt располагается магазин, дистрибьюторский центр, офисы самого лейбла, студии и жилые помещения для некоторых работников. Это не просто семейный бизнес. Это нечто большее.
Но в то же время некоторые журналисты постоянно писали о том, что люди, работающие в Kompakt, создали чуть ли не «свой собственный культ». Многие из этих камней летели в адрес лейбла, когда он находился на пике своей славы. Тогда Kompakt чуть не каждую неделю выпускал пластинки, становившиеся впоследствии классикой, − Prototype Rex The Dog, Happiness Суперпитчера, Lovefood Михаэля Майера, 2 After 909 Юстуса Кенке – в общем, все к чему приложил руку Юрген Паапе. Как говорят в самом лейбле, в какой-то момент успех стал переливаться через край. За прорывом всегда должен следовать спад. И когда в музыкальной индустрии наступило затишье, то же самое произошло и в Kompakt. Легко завязавшиеся, панибратские отношения с миром электронной музыки ослабли, и для компании начался непростой период.

Однако благодаря успеху таких музыкантов, как Ги Боратто и The Field, и хорошо налаженной дистрибьюторской сети, Kompakt снова поднялся на ноги. Судя по количеству групп, с которыми лейбл подписал контракт за последние пару лет, Kompakt можно смело называть немецким аналогом Warp Records. Продолжат ли они движение в гору, покажет время. Ведь лейблу всего 20 лет, и у него еще все впереди.

Kompakt

Kompakt

Kompakt

Kompakt

Kompakt
Вольфганг Фойгт (соучредитель лейбла Kompakt, музыкант): Я познакомился с Йоргом Бургером в Кельне в 1981 году. Мы оба играли в группе New Wave, созданной под влиянием Palais Schaumburg и DAF.

Йорг Бургер (соучредитель лейбла Kompakt, музыкант): В 1983 году мы записали свою первую совместную песню. В то время я еще играл в той инди-поп группе, поэтому мы одновременно работали над несколькими проектами. Так продолжалось все 80-е. Мы записывали музыку в стиле групп Scritti Politti и Prefab Sprout.

Ральф Кристоф (отвечает за стратегию лейбла): Если вы проследите развитие Вольфганга Фойгта как музыканта, то увидите в его карьере наблюдается несколько вех – например, влияние Roxy Music или Дэвида Боуи.

Вольфганг Фойгт: Тогда мы очень увлекались британским попом. Я был фанатом Scritti Politti. Мне нравились их философские идеи в текстах их песен и, конечно, невероятный звук. Меня всегда больше привлекала компьютерная обработка и создание искусственной поп-музыки, а не принцип «четыре парня играют на гитарах».

Йорг Бургер: Где-то в 1987 году мы узнали, что такое айсид-хауз. Для нас это стало настоящим откровением. Мы тогда работали в студии под названием White House. Там записывал альбом Эдвин Коллинз (из группы Orange Juice). Неподалеку от студии был клуб, где играли хауз и ранний эйсид-хауз. Мы услышали звучание того известного синтезатора TB-303 и подумали: «Господи, что это такое?»

Ральф Кристоф: На главной улице располагался клуб Rave, и именно с того клуба началось увлечение Вольфганга и Йорга эйсидом.

Вольфганг Фойгт: Rave действительно был первым клубом, обладавшим таким стилем и таким духом, хотя ту музыку, которую мы хотели услышать, там играли лишь дважды в неделю. Кажется, по средам Роланд Каспер и другие играли ранний эйсид, а по пятницам начинали с хип-хопа. Мы все жали, пока он закончится, пока кто-нибудь не включал «Oochy Koochy» в исполнении Baby Ford или что-то подобное.

Ральф Кристоф: Но когда Rave закрыли, музыкальная сцена опустела. Потом появились настоящие ребята, игравшие техно под влиянием эйсид-хауза − Sascha [Kösch, или Bleed] и Riley [Reinhold, или Triple R]. Они устраивали вечеринки под названием Cosmic Orgasm заброшенных домах. Чистое техно.

Рили Рейнхольд (основатель Trapez): Когда я начинал в 1989, я испытывал легкое разочарование, потому что в городе было много групп, которым было фактически негде показать себя. Да, было несколько клубов (например, Rave), где можно было услышать Маршалла Джеферсона, но все они были коммерческие.

Bleed (редактор De:Bug): У нас с Рили панковское прошлое, поэтому нам в голову пришла вполне естественная для нас идея – организовывать вечеринки в пустующих помещениях.

Рили Рейнхольд: Фабрики, канализационные подвалы, площадки под мостами. У нас один друг был электриком, так что мы легко подключали электричество. Нас не устраивала сцена танцевальной музыки Кельна. Мы хотели все делать сами, создавать свою атмосферу. В этом и заключалась наша цель.

Ингмар Кох (Liquid Sky Berlin): Triple R устаивал отличные вечеринки в середине 90-х.

Kompakt Cosmic

Рили Рейнхольд: Я помню, как впервые встретил Вольфганга. Мы играли в какой-то заброшенном доме, и Вольфганг подошел ко мне со своим братом и Bolz Bolz. Они все пришли на вечеринку, выстроились в ряд, и, сложив руки, словно хип-хопперы, слушали. Они стояли там, словно жюри. Единственное, что я потом услышал от них, это то, что мы не сыграли крутой чикагский хаус, который в то время был очень популярен. Но мы играли в английском стиле, потому что он, по нашем мнению, звучал более ново.

Bleed: Вольфганг был очень серьезным и странным чуваком.

Йорг Бургер: Мы играли поп и инди, записывались в студии, но мы подходили ко всему этому с другого ракурса. Мы были музыкантами. Но в то же время мы смотрели на себя как на хипстеров. Мы всегда проявляли ко всему интерес. Вот почему мы на неделю отправились в Лондон, чтобы посмотреть, как там обстоят дела с эйсид-хаусом.

Вольфганг Фойгт: В тот момент для меня танцевальная музыка начала становиться андеграудной. Раньше андеграудом считались группы, игравшие на гитарах.

Bleed: Ингмар Кох тоже был с нами с самого начала. Он был и остается очень психоделичной личностью.

Ингмар Кох: Я познакомился с Вольфгангом через Bolz Bolz. Он работал с Йоргом и Вольфгангом в студии в Кельне. Я в то время работал в коммерческой звукозаписывающей компании, помогал делать неинтересную музыку. И я подумал, что если я не могу заработать денег на коммерческой музыке, то пошло оно все к черту, буду заниматься чем-нибудь другим. Нет смысла пробовать создавать коммерческую музыку. Вольфганг научил меня работать с синтезатором 303, и через три года мы уже устраивали «синтезаторные бои». Эйсид-музыка изменила нашу жизнь.

Йорг Бургер: С 1987 по 1989 мы формировали свой собственный стиль.

Вольфганг Фойгт: Первая пластинка в этом направлении вышла в 1991 году. Мы стали выпускать альбомы под нашими первыми лейблами − Monochrome и Trans Atalantic. А потом открыли во Франкфурте музыкальный магазин Delirium…

Рили Рейнхольд: У Ингмара была сотня идей, 50 из которых он реализовывал. Это было ровно в 50 раз больше, чем у других людей в Кельне.

Ингмар Кох: Раньше я жил во Франкфурте и задавался вопросом, будут ли они открывать другие магазины, потому что Delirium во Франкфурте был очень популярен. Конечно, были и другие музыкальные магазины, но мы подумали, что лучше открыть еще один магазин с техно и электронной танцевальной музыкой.

Вольфганг Фойгт: Ингмар хорошо разбирался в бизнесе и продажах. А мы, в свою очередь, вышли из серьезной субкультуры. У нас с Йоргом был авторитет, а у него – деньги. Мне нравилась эта комбинация, потому что ему по душе наш стиль и он знал, как все это устроить. В то время у нас особо не было других дел, поэтому мы решили: «Хорошо, почему бы и нет?». Мы очень быстро приняли решение об открытии музыкального магазина. Мы можем читать, тусоваться, это просто, для этого не нужно каких-то особых знаний. Это произошло незапланированно. Мы даже не думали об открытии музыкального магазина, особенно я.

Рейнхард Фойгт (соучредитель лейбла Kompakt): Я все еще помню тот обед, когда Вольфганг и Йорг предложили мне и Юргену [Паапе] заняться открытием музыкального магазина. Мы оба тогда учились в университете. Но нам это было неинтересно, и поэтому мы легко согласились. Почему бы и нет? Мы основали небольшой магазинчик. За 8 тыс. марок мы купили все, что нам было нужно: пластинки, краску.

Kompakt Delirium

Kompakt Delirium

Майкл Майер (соучредитель лейбла Kompakt, музыкант): Я очень обрадовался новости, что у нас в городе появится новый музыкальный магазин, потому что те магазины, которые были на тот момент, меня не устраивали. Франкфуртский Delirium стал одним из лучших музыкальных магазинов в стране, поэтому все ожидали, что Delirium в Кельне будет так же популярен.

Рейнхард Фойгт: Михаэль пришел туда в первый же день в качестве покупателя.

Михаэль Майер: Я ждал у входной двери, пока они откроются. Когда я наконец вошел, у меня был шок. Пара коробок с пластинками и четыре парня за прилавком. У них были странные прически и одежда, но они вели себя приветливо. Я просмотрел все альбомы, что у них были, подошел к прилавку и спросил: «Вы что, шутите?». У них было всего лишь три-четыре лейбла. И все. Никаких «новых импортных пластинок». Я спросил, будут ли они расширять ассортимент и получил в ответ: «Да мы не знаем, нам все равно». Это потому что никто из этих парней не был диджеем. Им скорее было интересно открыть место, где могли бы зависать любители музыки.

Вольфганг Фойгт: С того самого момента мы поняли, что не хотим заниматься этим в одиночку. Да, было классно иметь музыкальный магазин, но также неплохо бы было организовать место для любителей техно и в Кельне. Я не диджей. Я – противоположность Михаэля Майера. Он знает все пластинки, а я – нет.

Джон Берри (менеджер лейбла Kompakt, продвижение артистов): Уверен, что вы уже слышали историю о Михаэле – самоуверенном парне, который явился в музыкальный магазин и сказал им, чего им там не хватает.

Михаэль Майер: Я пару раз к ним поприставал, а потом они не выдержали и сунули мне список: «Если ты такой умный, то давай, занимайся заказами». Я стал работать там пару часов в неделю, а потом перешел и на полный рабочий день. Через полгода я вложил в магазин немного денег, которые получил в наследство от бабушки, и стал партнером.

Bleed: Это был неказистый магазинчик. В Кельне очень трудно найти хорошее место для магазина, поэтому им попалось какое-то ужасное помещение, которое раньше было, наверное, пабом. На стенах были деревянные панели, а после того как они покрасили их в синий (или зеленый) цвет, они стали уже ужаснее. Мы с Рили торчали там каждый день по несколько часов.

Юстус Конке: Михаэль [Майер] и Тоби [Тобиас Томас] торчали там целыми днями. И мы тоже, потому что Кельн – это, по сути, маленькая деревня. Мы зависали в Delirium и в Groove Attack, где продавался в основном хаус.

Матиас Агуайо (музыкант, записывающийся на лейбле Kompakt): Там можно было и косяки курить.

Юстус Конке (музыкант, записывающийся на лейбле Kompakt): Вольфганг однажды сказал: «Это отличная возможность начать культурно пить днем».

Ральф Кристоф: Люди приходили туда пообщаться, выпить пива, послушать музыку, договориться о чем-нибудь. Это было место встреч.

Михаэль Майер: Думаю, этот магазин стал первым большим достижением будущей компании. У нас не было чувства, что мы вошли в круг каких-то суперважных людей. Мы сидели на прилавке, курили косяки, пили пиво и болтали.

Тобиас Томас: Этот магазин не был похож на другие музыкальные магазины Кельна. Для большинства техно была холодной искусственной музыкой для наркоманов. Ребята из Delirium развеяли этот стереотип, потому что они вышли из поп-культуры, из поп-музыки 80-х. Это их отличало. Это были улыбчивые, дружелюбные, умные ребята, с которыми было интересно поговорить на любые темы. Они не были похожи на любителей техно начала 90-х: странные шмотки, наркотики и только «тыц-тыц-тыц» в голове.

Bleed: Я покупал там пластинки драм-н-бэйс, но они закупали их фактически только для меня и еще пары моих друзей. Вольфганг терпеть не мог это направление. Он признавал, что в плане сэмплов и всего другого эта музыка находилась на очень высоком уровне, но это просто был совершенно не их стиль.

Йорг Бургер: Через месяц после открытия магазина у меня родилась дочь, поэтому я, естественно, стал заниматься разумной деятельностью в магазине − вести бухгалтерскую отчетность. В то время этим занимался фактически я один.

Продолжение. Часть 2 >>
avatar

Legowelt

Опубликовал в блог Интервью
0
Legowelt (Danny Wolfers) – очень продуктивен. 8 альбомов и более 20 псевдонимов, под которыми он выпускает самую разнообразную музыку. Например, стоит упомянуть африканскую музыку в проекте «Nacho Patrol» и Chicago house в «Polarius». Wolfers предпочитает постоянно варьировать набор инструментов и их комбинаций из обширного списка своего оборудования, и к удивлению многих, это никоим образом не связано с чисто аналоговыми технологиями.

Legowelt

Когда тебя впервые заинтересовала возможность делать электронную музыку?

Это случилось на заре 90-х, когда House начал входить в моду и был чем-то особенным и магическим. На MTV можно было увидеть документальные сюжеты о парнях работающих с TB-303 и рассказывающих, что House музыку можно делать у себя в спальне на кассетах… И я подумал, это круто, я тоже хочу попробовать. Полагаю, это был 92 год, и к тому времени у меня уже был Commodore Amiga. В начале 90-х он сыграл большую роль в электронной музыке, многие пользовались программой OctaMED. Были и другие, как Protracker и даже Cubase-style. 'Amiga' когда-то выпускали компьютерный журнал и к нему прилагалась бесплатная копия OctaMED… Думаю, Amiga занимал очень важное место в электронной музыке ранних 90-х. Множество людей использовало Amiga для всех видов музыкальных стилей. Важную pоль сыграл Jungle, также gabba hardcore в Голландии и техно, как 'Unit Moebius' из Гааги. Они делали первые треки в OctaMED на платформе Amiga. Действительно, очень много музыкантов… Думаю, и Aphex Twin был среди них.

Хорошо, у тебя уже был Amiga.., много ли ты тогда слушал электроники?

Да, мало по малу, потому что это было чем-то новым, волнующим в мои подростковые годы. Я думал: «Да, это круто.» Не переворотное, конечно, но что-то свежее. Знаете, для мальчика, музыка созданная на компьютере была очень заманчивой. Тогда люди говорили: «звуковые сигналы компьютера — это и есть музыка House.» Так по сути я и начал, потихоньку, с Commodore Amiga. Можно было сэмплировать звуки, а затем проигрывать. В своей основе, Amiga работает как сэмплер, так что его можно использовать как сэмплер и секвенсор и писать музыку.



Были ли у тебя изначально серьезное стремление создавать треки?

В самом начале, у каждого, конечно, должно быть стремление. Однако, вскоре это перестало представлять значительную ценность, я просто продолжал на любительском уровне. Я думал: «Ладно.., я собираюсь записать house трек»… А это было не так просто, потому что интернета тогда не было. Я не имел никакого представления как это сделать. Ко всему прочему, я не знал никого, кто умел бы, так что я был предоставлен сам себе… Я мог бы пойти в библиотеку и взять книги о синтезаторах, но это были книги начала 80-х, которые предлагали использовать Jupiter8 или что-то в этом роде…и конечно такое невозможно себе позволить, когда тебе 13. Так я и продолжал как любитель, потихоньку создавая треки.

Когда ты обнаружил, что в Гааге были другие, кто занимался тем же самым?

Ну, тогда была одна радиопрограмма. Национальное радио было все еще весьма неплохим и они могли поставить что-то необычное. Было одно вечернее шоу в пятницу… Я уже не помню как оно называлось… но они ставили house и techno, например Ferenc [I-f] и что-то от Unit Moebius: и я подумал, они из Гааги — это странно, потому что мне казалось, музыка может быть только из Чикаго или Детройта и т.д. Здесь люди, в основном, интересовались роком. Так я узнал о них, и o том, что тут есть Bunker Records лейбл, на котором, спустя несколько лет у меня появился свой релиз.



Были ли у тебя учителя с этого лейбла?

Фактически нет, так как я уже довольно неплохо разбирался в технике.

Когда в твоей жизни появились синтезаторы?

Трудно сказать. Полагаю, в 1993 или даже 92-м. Мы с отцом поехали в Роттердам чтобы купитьYamaha DX-21 FM. Но тогда я не имел ни малейшего представления что это такое. Я думал, на нем можно делать 'acid sound', но это было сложно сделать на Yamaha FM синтезаторе. Было также очень сложно программировать, так что это был ужасный выбор для первой покупки. Но это все, что у меня было! Я был очень разочарован когда мы купили его, потому что на нем не получалось добиться того самого 'acid sound' как на Juno. Конечно, там были хаус звуки как organ и solid bass, но потом я научился с ним работать (по ночам после школы). Я часами сидел, пытаясь разобраться как на нем программировать.

Можно сказать, что возможности синтезатора приковали твое внимание на раннем этапе?

Да, это было очень захватывающим занятием, я сильно втянулся… Ну, и по сей день! Это была настоящая страсть, да.

Как проходит твой день в студии?

Скорее всего это кофе, завтрак, какие-то управленческие дела… На самом деле, у меня никогда нет заранее заготовленных (музыкальных) идей. Зато, сидя за синтезатором, я включаю канал и начинаю работать. Не бывает такого, что я иду в студию с мыслью: «есть интересная идея, надо записать…». Так не происходит, идеи приходят во время работы.



Всегда ли эксперимент лежит в основе твоего подхода?

Когда я был маленьким, я играл на скрипке и фортепиано, но это не особо повлияло на мою музыку, так как я уже все забыл. Сейчас, я начинаю работать над треком и все получается автоматически. Всегда по-разному. Я использую разное оборудование. Я установил его в разных местах. Я так же все время использую разные микшеры. Думаю, бит очень важен для хауса и техно. Я прописываю басы, потом ищу какой-нибудь необычный, 'задумчивый" или какой-то еще звук и начинаю создавать трек.

Ты всегда программируешь свои собственные патчи?

Мне нравится программировать на синтезаторе в определенном объеме, но я абсолютно ничего не имею против пресетов, я также использую множество пресетов как с Korg M1 или DX-100. У меня есть куча собственных звуков, но иногда я использую легендарные хаус пресеты. Знаете, есть такие люди, которые скажут: «Фуу, он использует пресесeты..» Если это просто звук, кому какое дело? Важно, что ты делаешь с ним. Фортепиано — тоже пресет.

Ты, наверное, сейчас с легкостью можешь определить, когда люди используют пресеты.

Абсолютно точно узнаю то, что было до 2000-го. Я не так хорошо знаком с новым материалом.

Много ли есть интересного для тебя за последние десять лет?

Полно! Вот, как видите, у меня есть microKorg'и, большим фанатом которых я являюсь. У них есть многие функциональные возможности синтезатора и звук который мне нравится — такой густой, как у раннего Roland, какой можно было сделать на Jupiter. Они (microKorg) — как рабочие лошадки. Если у тебя есть редактор на компьютере, можно добиться потрясающего результата.



Говоря о синтезаторах, есть ли у тебя предпочтения?

С уверенностью могу назвать себя экспертом в FM-синтезаторах. Я могу запрограммировать DX-100 и могу сказать, что полностью овладел им.

Ты когда-нибудь интересовался модульным синтезом звука?

Совершенно не интересовался. Для меня это самое скучное. У меня есть модульный секвенсор MS-20 и MS-10, но модульные синтезаторы не соответствуют стилю моей работы. Плюс они очень дорогие. У человека может быть модульная система за 5000$, а все, что он с нее выжимает это — пшик. В основном они еще и не полифонические. Думаю, модульные синтезаторы хороши как хобби для любителей. Я скорее бы выбрал хороший ромплер, как тот (указывает) Korg Microstation, его реально можно использовать для создания треков, также считаю, в нем гораздо больше интересных звуков. Конечно, можно купить отличные модули и добиться действительно необычного звучания, но лично для меня они не достаточно быстрые, потому что нужно подсоединять провода и память не встроена.

Ты до сих пор используешь Amiga?

У меня всегда разные способы работы. Может быть такое, что я неделю работаю на Amiga, подсоединенным к 808 через MS-20, потом могу еще добавить что-то свежее. Я не тот, кто будет сидеть в одной студии весь день — это бы наскучило и я бы потерял вдохновение.

Ты всегда с пристальным вниманием относился к рабочей обстановке?

Да, думаю это так. Когда-то у меня была огромная студия с каждым чертовым синтезатором, который только можно представить и огромным автоматизированным микшерным пультом типа Tascam. Это была гигантская штука с множеством каналов, настоящая профессиональная вещь! Сидишь там и думаешь..: «С помощью всего этого я буду делать хаус и техно?» Большинство классики хауса и техно сделаны на этом Tascam 4-track. Я полагал, что как у артиста, у меня должно быть все оборудование и самые дорогие компрессоры… Что ж, по правде говоря, это полная чушь, ты можешь использовать все что угодно, даже если это только ноутбук, ты можешь записать восхитительный трек. Так что я отдал свой микшер Брайану(Orgue Electronique) и продал синтезаторы, так как я не особо-то их использовал. Потом я начал пользоваться Inkel audio mixer, который купил за 20 евро. Он очень простой, но это все, что надо. Чтобы записать хороший хаус трек не требуется 32 канала. Мне нужно было около трех на том гигантском пульте.



Когда ты пришел к этому выводу?

Не знаю точно, полагаю несколько лет назад. У меня все еще есть студия. В мире синтезаторов люди хотят престижа, чем больше у тебя синтезаторов, тем больше престижа.., как обычно. Особенно это заметно на форумах, такое чисто мужское бахвальство, типа мачо-стиль, тоже самое с увлечением автомобилями и так далее.

Тебе стало стыдно за это?

Да, еще бы. Всем должно быть.

Часто ли бывает чувство, что более старые технологии имеют какие-то ограничения.

На самом деле, я комбинирую их с множеством новых. У меня есть очень современный синтезатор Microstation, к тому же я часто использую компьютер, чтобы все соединить. Я использую разный софт — Ableton, Reason, разные другие.

Я, кстати, не знал об этом.

Да.., люди думают я прожженный, аналоговый олдскульщик, а мне нравится комбинировать и все время менять set-up. Я также все время пользуюсь разными программами, на этой неделе — Ableton, на следующей неделе — Reason.

Это мысленное состояние свежести или ты в поисках нового результата?

И то и другое, я думаю. Чтобы ощущать приключение, понимаешь?!

Существует ли определенная эстетика, к которой ты тяготеешь, в электронной музыке?

Мне нравится грязный звук, поэтому я сделал много материала на кассетах с 4-track Tascam. Я когда-то записывал на бобиннике, но сейчас это очень дорого обходится. Бобина стоит около 30-40 евро. Записывая на высокой скорости, поместится где-то три трека. Я записываю много треков каждую неделю, таким образом, мне бы пришлось тратить около 300 евро в неделю только на пленку. Куда лучше сразу на компьютер или кассету. Люблю использовать старые микшеры, типа Behringer, например, вот — маленький Behringer, он, на самом деле, может очень «грязно» звучать. Это тоже касается синтезаторного элитизма, обычно эти мачо презирают Behringer.

Ты уделяешь большое внимание технической стороне? Занимаешься ли ты мастерингом своих треков?

Бывало, но не часто… мастеринг — наверное, одна из самых переоцененных вещей. Я не могу высказать «мнение специалиста» по этому поводу… Меня больше увлекает звук и музыка сама по себе. Музыкальное царство — вот, что я люблю.

По материалам residentadvisor.net