avatar

История лейбла Kompakt. Часть 3.

Опубликовал в блог Интервью
0
Тобиас Томас: Также в то время у любой вечеринки обязательно был конец – обычно с приходом уборщицы.

Михаэль Майер: Ее звали Эдит. Коренная жительница Кельна. Эдит была хоть и маленькой, но сильной пожилой женщиной, и с ней лучше было не связываться.

Ральф Кристоф: Мы разрабатывали настоящие стратегии типа «Пойдем-ка, Эдит, я тебе кое-что расскажу».

Михаэль Майер: Конец вечеринки всегда наступал, когда являлась Эдит и кричала: « А ну все вон отсюда!» − и швыряла ведро в центр танцпола.

Kompakt

Kompakt

Тобиас Томас: Для меня Studio 672 это одно из самых чудесных мест во всем мире. Несмотря на то, что его нельзя назвать престижным и изысканным, там нет террасы на крыше, модной мебели, темных комнат и ничего особенного, размер этого клуба просто отлично подходит для небольших вечеринок. Как по мне, так диджейский стол идеален. Мне он очень нравится. Вот почему мы провели там восемь лет своей жизни.

Вольфганг Фойгт: В 2003 году, на 10-ю годовщину, мы открыли офис, который вы видите сейчас. Тогда и начался пик нашего бизнеса. Все развивалось очень стремительно.

Михаэль Майер: В 2003 году я выпустил альбом Fabric со своими миксами. В то время вся Великобритания словно проснулась и ухватилась за минимализм. Это открыло нам многие дверцы. Когда меня спрашивали, я отвечал: «Это может оказаться весьма интересным периодом в нашей истории». Вот почему я выбирал главным образом музыку с лейблов своих друзей. Я хотел обратить внимание на эту волну новых лейблов и дистрибьюторов, которые не имели ничего общего с британским техно-хаусом. И это отлично работало.

Рейнхард Фойгт: Мы становились звукозаписывающим лейблом года по версии журнала Groove в 2003, 2004 и 2005 годах. В 2004 году мы достигли зенита. Мы продавали очень много пластинок и давали начинающим продюсерам со всего мира возможность выпустить у нас свою пластинку. Это были отличные времена. У нас был дистрибьюторский центр, музыкальный магазин и звукозаписывающая студия – и все это под одной крышей.

Юстус Конке: Kompakt разрастался, стал известен по всему миру. Название Kompakt говорило само за себя, люди приходили в восторг: «О боже, Кельн, это же центр музыкального мира!». Такая преувеличенная слава была немного пугающей.

Ганс Нисвандт: Известность росла, словно снежный ком. Чем больший отклик вызывала созданная ими аура, тем больше они старались. Я всегда считал, что они мастерски с этим справлялись. Из-за популярности поп-музыки в начале 80-х, вы сразу думаете о Тони Уилсоне и лейбле Factory Records. Отличная музыки, отличная идея, амбиции, стремление произвести впечатление и изменить существующий порядок. На мой взгляд, это было очень вдохновляюще.

Bleed: Вольфганг продвигал свой лейбл в минималистском направлении. Они не раз говорили, что с самого начала придерживаются этого принципа. В какой-то момент этом минимализм стал самостоятельным музыкальным жанром. И как долго этот жанр оказывал влияние на музыкальный мир Германии? Лет десять – точно.

Ральф Кристоф: Тогда параллельно работали три минималистские группировки: Ричи [Хотин], Kompakt и ребята в Берлине.

Ганс Нисвандт: Люди приезжали со всех уголков мира − из Японии, Австралии – чтобы просто побывать в музыкальном магазине Kompakt. Люди скупали пластинки, словно сумасшедшие.

Kompakt covers

Джон Берри: Например, пластинка Heroin Суперпитчера.

Rex The Dog (музыкант, записывающийся на Kompakt): Homogen Юстуса Конке.

Джон Берри: Альбом Closer Musik.

Ги Боратто (музыкант, записывающийся на Kompakt): Lovefood

Rex The Dog: Ремикс Майкла Майера на песню Ferenc «Yes Sir, I Can Hardcore.»

Джон Берри: Triumph

Скотт Плагенхоф (бывший редактор журнала Pitchfork): Ballroom Blitz

Михаэль Майер: So Weit Wie Noch Nie.

Ральф Кристоф: So Weit Wie Noch Nie.

Михаэль Майер: Я начал ненавидеть Юргена Паапе. Он делал по одному треку в год для каждого сборника Total, и он всегда попадал в самую точку. Не знаю, как ему это удавалось.

Юстус Конке: Не хватает слов, чтобы полностью описать силу, важность и гений работ Бьянки Штраух.

Ральф Кристоф: Мне нравится стиль Бьянки, потому что на ее творчество оказал влияние Питер Сэвилл и все ведущие графические дизайнеры Великобритании. Она разработала весь графический дизайн для Kompakt.

Юстус Конке: Она придумала его в задней комнате, работая на своем синем iMac.

Ральф Кристоф: Она может считаться самым известным графическим дизайнером в истории кельнского техно.

Томас Фельман (музыкант, записывающийся у лейбла Kompakt): В ее дизайнерских работах присутствовала какая-то «немецкость». Ее работы не были прорывом, но все же были очень сильными. Они были недооцененными и очень свежими.

Вольфганг Фойгт: Конечно, у меня были свои представления о таких вещах. Я искал сильные, цепляющие логотипы и хотел создать неповторимый имидж нашего бизнеса. Я хотел, чтобы люди знали, что это техно, но в то же время техно не в традиционном его понимании. Я не хотел, чтобы наш логотип был в черных тонах, с каким-то абстрактным изображением, как другие лейблы в США и Берлине. Я не хотел быть похожими на психоделические лейблы Франкфурта.

Ганс Нисвандт: Из дизайна Bauhaus и по-настоящему минималистского подхода к музыке родился их неповторимый графический дизайн, обработка немецких названий и слов.

Михаэль Майер: Люди никогда не понимали нас до конца. Мы хотели создать что-то веселое, но не ироничное. Я хочу сказать, что в шлягерной музыке, как и в любом другом музыкальном жанре, наряду с множеством ужасных вещей есть и настоящие жемчужины — восхитительные, душевные песни. Во Франции есть шансон, который уважает каждый диджей и панк. Там это ценится, это что-то хорошее. А в Германии это что-то плохое, потому что это родилось в Германии. Поэтому мы искали по-настоящему стоящие песни и играли их на танцполе.

Ганс Нисвандт: Из всех немецких групп успешными стали именно те, кто демонстрировал свою «немецкость» − например, Kraftwerk, Rammstein, Can. Секрет большого успеха немецких групп на международной сцене заключался в том, что они показывали иностранцам тех немцев, которых они себе представляли.

Михаэль Майер: Мы стали очень популярны в Германии благодаря тому, что наше название было написано по-немецки, песни тоже были преимущественно немецкие, а также мы были единственной дистрибьюторской компанией, которая рассылала свои каталоги как на немецком и на английском (для остальных стран). Нам всегда было важно определять себя как именно немецкую компанию. Мы не пытались выдать себя за лейбл из Детройта или откуда-нибудь еще.

Kompakt

Джон Берри: Kompakt «вырос» в европейской «школе тайн». Ни на один вопрос не было готового ответа. Это были музыканты, которые никогда не бывали в Северной Америке, но каким-то образом в Северной Америке были люди, которые полюбили эту музыку с самого зарождения лейбла.

Скотт Плагенхоф: Думаю, я узнал о Kompakt где-то в 2000 году, когда вышел второй сборник Total 2. Но наверное я мог бы узнать о нем скорее через форум I Love Music.

Эдриэн Дэй (журналист, Spin): Думаю, Дэвид Дэй из журнала Forced Exposure внес большой вклад в привлечение внимания к лейблу в Штатах. И Джон Берри тоже.

Джон Берри: Журнал Pitchfork был очень влиятельным. Он всегда поддерживал Kompakt. Да, в 2001-2002 годах этот журнал был далеко не так популярен, как сейчас, но все же он всегда поддерживал нас, и это очень помогло сгладить разницу между нами и заокеанскими слушателями. Наши приверженцы в Северной Америке очень отличаются от поклонников в Германии или, например, в Нидерландах.

Скотт Плагенхоф: Я бы точно узнал о группе Burger/Ink раньше. Возможно, из-за того, что они записывались у инди-рок лейбла Matador. У них также записывались Pole и Boards of Canada в Штатах.

Джон Берри: У Kompakt была своя неповторимая история. Она наверняка придется по душе всем, кто любит инди. Это история о парнях, которые открыли маленький музыкальный магазинчик, а поскольку у их друзей были пластинки, они решили начать продавать их. Думаю, когда к ним примкнул Михаэль, он и не представлял, что идея создания лейбла и он сам вызовет такой интерес.

Михаэль Майер: Это было очень интересно. Америка была далеко, и мы почти ничего не знали о том, что происходит у них в клубах. Даже продажа дисков была для нас чем-то новым и необычным. Мы еще ничего не знали о вкусах и предпочтениях наших покупателей.

Джон Берри: Статья, вышедшая о нас в журнале Spin, сыграла очень большую роль во многих отношениях. Эдриэн Дэй прилетел в Кельн, чтобы написать ее.

Эдриэн Дэй: Почитав мнения и слухи в Интернете, у меня сложилось впечатление о лейбле как о кем-то очень культовом и «очень немецком». Я слышал, что они всегда ели и работали все вместе. И да, должен признаться, что это казалось мне культовым и немного пугающим.

Михаэль Майер: Что только о нас не думали.

Джон Берри: Никто из этих ребят, кроме Юргена Паапе, никогда намеренно не прятался от общественности. Но в то же время о них не было никакой информации, и люди не знали, кто они такие.

Эдриан Дэй: Как только я приехал в их офис, мне сразу же захотелось там поселиться. Это была идеальная работа, идеальные условия жизни. В главном здании жили пусть не все, но все же это было потрясающе. Таким и должен был быть современный офис. Как семья. У них все было сосредоточено под одной крышей: магазин, помещения для работы, даже тренажерный зал на верхнем этаже. Была и столовая с вегетарианской едой.

Джон Берри: Когда в Северной Америке я говорил, что там в офисе есть повар, реакция редакторов была одинаковой: «Повар? Ого! А фото есть?». Мне кажется, повар вызывал наибольший интерес со стороны прессы.

Вольфганг Фойгт: Мы больше не были молодыми техно-хиппи, которые всюду тусовались и зависали в пиццерии на углу. Мы с Михаэлем строго придерживались вегетарианства и употребляли только здоровую пищу.

Kompakt

Михаэль Майер: Шаффл? Это к Вольфгангу, потому что этого монстра создал он.

Вольфганг Фойгт: Мое музыкальное образование началось в лет десять, когда началась эра Марка Болана. Каждая вторая пластинка группы T-Rex – в стиле шаффл. Мне нравится шаффл.

Джон Берри: Эдакое «подпрыгивание и раскачивание» в стиле T-Rex.

Вольфганг Фойгт: Один из величайших хитов шаффла − «Love Is Stronger Than Pride» Майкла Майерса − стал одной из самых успешных композиций нашего лейбла.

Михаэль Майер: В шаффле мне нравится то, что люди по-разному танцуют под него. В наши дни клубная ночь длится около 12 часов или больше, и люди танцуют под один и тот же бит примерно одинаково. Но немного свободы, разнообразия в движениях – это, на мой взгляд, никогда не помешает.

Томас Фельманн: Я знаю, что некоторые диджеи просто ненавидят шаффл. И по-прежнему не понимаю, почему.

Михаэль Майер: Мы стали не то что уставать от него…Просто нас раздражало то, что шаффл внезапно выскользнул из наших рук и принял форму Scooter. В чартах появлились треки шаффл-техно. И мы решили просто подождать, пока все вернется на свои места. Мы получали очень много демо-версий альбомов, и на каждом был шафл-трек. Шафл стал превращаться во что-то обычное, неинтересное.

Продолжение. Часть 4>>
0 комментариев RSS
Нет комментариев
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.