avatar

Mr G (Rekids)

Опубликовал в блог Интервью
0
Mr G

Замысловатые лупы, насыщенный бас и сэмплер, с которого все и началось, – мастер тек-хауса рассказывает, как он делает свою работу


Те, кто следил за Mr G в течение последних 15-ти лет, вероятно, ассоциируют его с Лондоном, который он называет своим домом. За исключением четвергов, когда Колин МакБин совершает свое еженедельное паломничество в столицу (и возвращается с кучей новых записей и парой бутылок отборного рома), местом жительства музыканта остается крохотная студия на втором этаже в чудаковатом городке-ярмарке, расположенном в 30 минутах езды от Лондона. Это может показаться несколько старомодным, особенно если учесть, что так живет человек, прилично зарабатывающий на своем собственном лейбле Phoenix G и Rekids, выпуская хиты в стиле тек-хаус. Но все знают, что у этого парня, стоящего за горой оборудования и решившегося начать серьезную карьеру в возрасте далеко за 30, в любом случае все бы получилось.


Ты сказал, что не позволяешь никому войти в свою студию, пока не почувствуешь этого человека. Не мог бы ты описать атмосферу этой комнаты – то, чем не хочешь делиться с «чужаками»?

Атмосфера моего дома – это музыкальное сумасшествие, приправленное тяжелым басом. Мои динамики кричат каждый день, они всегда на грани, подпрыгивая на басовых частотах. Ну вот, как-то так.

[Показывает на фоторамку, стоящую на подоконнике] Это мой старый друг с последнего альбома, парень, который уже не с нами (именно он был моим вдохновением). Эта рамка стояла прежде в моей старой квартире, которую он снимал, и ради этого бедолаги, страдавшего от опухоли мозга, я бросил свою карьеру. Я был его круглосуточной сиделкой в течение 8 месяцев. Я вернулся из Японии, пришел навестить его и увидел, что в квартире царит беспорядок – он уже не мог стоять на ногах, он падал и ронял вещи вокруг.

Я отвез его в больницу, где сказали, что мой приятель носит в своей голове огромную опухоль размером с половину мяча для гольфа! В течение семи недель мы проходили с ним радио- и химиотерапию. Я должен сказать, что эти визиты в больницу были самым трудным, это изменило мою жизнь. Мой друг всегда со мной, он тоже был музыкантом, он помог мне отыскать себя. Мои живые выступления – это он, это мой друг.

Являлась ли студия местом, где в тебе рождались эмоции, где ты выплескивал проблемы, связанные с болезнью друга, пока он был еще жив?


Если я был зол, если я был раздосадован, или если мы не разговаривали, я поднимался сюда. И, конечно, тогда в песнях появлялись ругательства и прочие глупые моменты, которые отображали мое состояние.

Бывало ли так, что ты приходил в студию с вопросом, а уходил с ответом?
О, да. Иногда я приходил и думал, что у меня все хорошо, но на выходе получались грустные, меланхоличные треки. Тогда я задумывался: «Так, выходит, именно это сегодня внутри меня?». Это шокировало. Вы задаете себе вопрос, и ответ должен быть правдивым.

Давайте поговорим о твоем оборудовании. С чего начнем?
Это – моя крошка! Avalon [VT-747SP], предусилитель с эквалайзером. Это тяжелая штука!



Какой вклад Avalon вносит в твое звучание?
Ну, возможно, он не определяет весь звук, однако кое-что все же решает. Я никогда не меняю его настройку, я нашел одну-единственную верную и всегда использую ее. Такая настройка сразу же даст мне понять, хорошо я свел трек или не очень. Я прекрасно знаю звук Avalon, поэтому я сразу понимаю, что, скажем, какой-то канал звучит слишком громко. Однако у Avalon есть и ряд весьма странных свойств. Например, если перегрузить его, один из каналов может «выпасть». Или, если перестараться с басом, две полоски на дисплее могут превратиться в четыре. Так или иначе, этим предусилителем очень легко пользоваться. Когда я только купил его, я испытал ненависть и раздражение из-за его слишком мягкого встроенного компрессора. Так что, даже если повозиться со звуком, он все равно будет слишком «теплым».

Ну, это «лампа», не так ли?
Точно. Если завтра я планирую микшировать, я оставляю усилитель включенным на всю ночь, он, что называется, «прогревается» и наутро выдает чудесный звук. Чем дольше он работает вхолостую, тем более теплый и глубокий звук получается на выходе, только здесь главное — не переборщить, иначе звучание будет не слишком разборчивым.

Как долго ты используешь Avalon?
Знаешь, я его купил сразу после подписания контракта с Defected, они ведь мне заплатили. Раньше я много читал об этом усилителе, у Roni Size был подобный. Вообще, множество музыкантов владело таким же усилителем, и я опирался на их отзывы, просто подумал, что не могло столько профессионалов купить ерунду.

Твои треки отлично «качают», и, я думаю, компрессия здесь сыграла не последнюю роль.
Если честно, компрессии в моей музыке как раз мало, все натурально. Как я уже сказал, Avalon сам по себе дает теплое звучание. Моим наставником был Тодд Терри, он все записывал в «моно», и я делаю так же – пишу два «моно»-трека. А затем, выступая в клубе, пускаю эти дорожки в разные каналы. Можно послушать записи и сказать: «Ого, эти музыканты потратили много времени на освоение «стерео». Однако я заявляю, что таких тонкостей расслышать невозможно. Не теряйте времени, возясь со всеми этими техническими премудростями.

Вернемся немного назад. Как начиналась ndjz студия, с какого оборудования?
Так, первым был MPC, я взял его у Циско Феррейры.

Почему именно MPC?
Я никогда не был человеком, который может долго усидеть перед компьютером – я принадлежу к другому поколению. Вообще, я пришел ко всем этим онлайн-штукам нехотя. Все эти операции, когда вы двигаете блоки мышкой в музыкальном редакторе, я предпочитаю проделывать в уме.

Так или иначе, MPC было и остается очень сложным оборудованием, с множеством кнопок и опций.
В этом-то и заключается его прелесть. Быть может, я вообще пользовался им неправильно, у меня не было никаких навыков, я учился исключительно самостоятельно. Как-то я встретил парня из Akai, и он сказал, что никто не пользовался MPC так, как я делаю это на своих выступлениях. Он все удивлялся, как мне удавалось извлекать столько звуков из этого оборудования. Я просто делал звук теплее или отключал реверберацию – в большом помещении MPC и так будет производить этот эффект, так зачем же его дублировать.

Я стараюсь соблюдать гармонию звука в каждом кусочке своих композиций. Очень люблю MPC. Я могу быть в студии с ударными. Совсем не переживаю за их громкость или другие параметры, так как всегда могут все доработать, дополнить и поправить позднее. Первыми идут идеи, затем я создаю ритмическую основу и думаю, что я мог бы добавить к ней. Я могу сделать три или четыре дорожки ударных, послушать их вместе и решить, какие годятся, а какие нет.

А что было после MPC?
Уже не помню имени парня, но парень из магазина Isle of Wight продавал свои 909 и 808 и что-то там еще. Правда, я все еще так и не поработал с 808, потому что я не фанат электро. Позже я работал с Waldorf Pulse, потом с Juno 106 и Korg MS2000, с которыми, надо сказать, я создал 80 процентов своей музыки. Я знаю, что это MS-20 для бедняков, но зато я изучил его вдоль и поперек. Когда я однажды забрал его из ремонта, понял, что мое звучание потеряно, и вновь начал настраивать инструмент, пока не отыскал его.

Затем в углу студии появился Roland, чуть позже под ним добавился Korg. У меня везде было расставлено кассетное оборудование, я все еще записываю музыку на кассеты, потому что люблю компрессию. И тогда, если честно, я понял, что Waldorf Blofeld меня разочаровал.


Но почему?
Слишком много кнопочек и разных клавиш, с таким оборудованием непросто работать. На то, чтобы издать один-единственный звук, уходит целая вечность, и это чертовски раздражает меня. Знаете, Waldorf прекрасно выглядит, я чувствую его, но это слишком тяжелая артиллерия, внешне он куда лучше, чем на деле.

У вас есть какой-то план по закупке нового оборудования?
Все, что я покупал, приобреталось для какой-то конкретной цели, я никогда не выбирал оборудование, будучи очарованным его внешним видом или следуя моде. Иногда я ждал год, а то и два, прежде чем мне удавалось купить то, что нужно, так что, приобретая именно необходимое оборудование, вы раз и навсегда влюбляетесь в него.

Какой же необходимостью была продиктована покупка MS2000?
Мне нужно было устройство, позволяющее более гибко работать с осцилляторами и получать более широкую гамму звуков. В былые времена все использовали MS-20, так что я решил попробовать MS2000. Мне потребовалось время на то, чтобы разобраться с управлением, но затем я осознал всю прелесть клавиш и ручек – ты играешь, находя в процессе именно те звуки, которые необходимы. Как только я достиг этого этапа, то начал доверять инструменту. Я бы хотел вернуться назад и попробовать проделать то же самое со 106, однако все сложилось так, что я работаю с MS.

Какое оборудование является центральным в студии?
Для меня главным является эквалайзер. Я создаю звук, накладываю легкий эффект – или обхожусь без него – а затем сэмплирую все это в MPC и уж после играюсь с полученным результатом так, как душе угодно. Я, безусловно, хорош в одном – позволяю концовке сэмпла самой «выбрать» свой звук.

Соединяя два звука воедино, я всегда слышу третий – звук, возникающий при контакте тех первых двух. Два звука всегда создают третий, и эта комбинация из трех звуков и создает «скелет» трека. Для этого «скелета» я прописываю басовую линию, добавляю хай-хет или что-то еще, затем прогоняю результат через эквалайзер, нахожу моменты, которые действительно цепляют меня, и на этом завершаю работу над композицией. Имея эквалайзер, вы всегда можете быстро попробовать новое звучание и собрать свою собственную звуковую картину.

«Да, мне 52, но я не собираюсь на пенсию – я еще задам вам жару».

Ты сказал, что два звука создают третий. Ты имел в виду эффект тайминга?
Тайминг дает вам свободу действий, вы можете с его помощью создать даже элемент ритма. Имея кучу сэмплов даже с короткими концовками, вы всегда можете создать с помощью тайминга нечто невообразимое. Затем, откинувшись на спинку кресла и сделав погромче звук, вы понимаете, что этот таинственный звук создан всего лишь двумя или тремя окончаниями ваших сэмплов. Если это работает, почему бы не использовать это?

Раз уж ты записываешь треки в моно, убрав компрессоры в дальний угол, тогда, должно быть, у тебя много свободы для работы над композициями с помощью микшера. Расскажите, как ты подходите к эквализации.
Ты прав. Без компрессоров мы получаем конфликт между «бочкой» и басом, однако для моей музыки этот конфликт является основообразующим. У меня получается мягкая «бочка», которая отчаянно соревнуется с басовой линией. Однако бас-барабан должен доминировать, а бас-гитара должна как бы быть снизу. Я люблю средние частоты и щедро добавляю их в свои композиции, что помогает заполнить пустоту. Иногда при эквализации я полностью срезаю «середину», добавляю новую дорожку и снова возвращаю ее в исходное положение.

Я воспринимаю музыку как картину, рисуя ее и заполняя пустые места. Басовая линия – это основа, которую я либо усложняю, либо дополняю ударными. [Играет луп ремикса A1 Bassline].Здесь бас весьма запутан и усложнен – эдакий бас в стиле «регги». Все остальное должно подстроиться под бас, и, если этого не случится, будет плохо.

Продолжение статьи. Часть 2>>
0 комментариев RSS
Нет комментариев
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.